"Капитал" К.Маркса. Краткое содержание.

Письмо Карла Маркса Вере Засулич

`Марксист`| Марксистская группа Рабочее Действие - МГРД - Письмо Карла Маркса Вере Засулич

мы публикуем один из самых противоречивых документов социалистического движения - письма Маркса русской революционерке Вере Засулич (со всеми доступными вариантами черновиков). Обращаем ваше внимание на неоднозначность ответа, который Маркс дает деятельнице антимонархического подполья. Безусловно, данный текст можно адекватно воспринимать только в свете дальнейших разработок Маркса, Энгельса и Ленина.  

К. Маркс

ПИСЬМО В. И. ЗАСУЛИЧ

Лондон, 8 марта 1881 г. 41, Мейтленд-парк, Норд-Уэст

Дорогая гражданка!
Болезнь нервов, периодически возвращающаяся в течение последних десяти лет, помешала мне раньше ответить на Ваше письмо от 16 февраля. Сожалею, что не могу дать Вам пригодный для опубликования краткий ответ па вопрос, с которым Вы изволили обратиться ко мне. Несколько месяцев тому назад я уже обещал Петербургскому комитету165 работу на ту же тему. Надеюсь, однако, что достаточно будет нескольких строк, чтобы у Вас не осталось никакого сомнения относительно недоразумения по поводу моей мнимой теории.

Анализируя происхождение капиталистического производства, я говорю:

"В основе капиталистической системы лежит, таким образом, полное отделение производителя от средств производства... основой всего этого процесса является экспроприация земледельцев. Радикально она осуществлена пока только в Англии... Но все другие страны Западной Европы идут по тому же пути" ("Капитал", франц. изд., стр. 315) .

Следовательно, "историческая неизбежность" этого процесса точно ограничена странами Западной Европы. Причины, обусловившие это ограничение, указаны в следующем месте XXXII главы:

"Частная собственность, основанная на личном труде... вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого труда, на труде наемном" (там же, стр. 341) .

В этом, совершающемся на Западе процессе дело идет, таким образом, о превращении одной формы частной собственности в другую форму частной собственности. У русских же крестьян пришлось бы, наоборот, превратить их общую собственность в частную собственность.

Анализ, представленный в "Капитале", не дает, следовательно, доводов ни за, ни против жизнеспособности русской общины. Но специальные изыскания, которые я произвел на основании материалов, почерпнутых мной из первоисточников, убедили меня, что эта община является точкой опоры социального возрождения России, однако для того чтобы она могла функционировать как таковая, нужно было бы прежде всего устранить тлетворные влияния, которым она подвергается со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития.

Имею честь, дорогая гражданка, оставаться преданным Вам
Карл Маркс

Написано К. Марксом 8 марта 1881 г.
Впервые опубликовано в "Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса", книга 1
1924

НАБРОСКИ ОТВЕТА НА ПИСЬМО В. И. ЗАСУЛИЧ

ПЕРВЫЙ НАБРОСОК

1) Разбирая происхождение капиталистического производства, я сказал, что в основе его "лежит полное отделение производителя от средств производства" (стр. 315, столбец 1 французского издания "Капитала") и что "основой всего этого процесса является экспроприация земледельцев. Радикально она осуществлена пока только в Англии... Но все другие страны Западной Европы идут по тому же пути" (там же, столбец 2) .

Таким образом, я точно ограничил "историческую неизбежность" этого процесса странами Западной Европы. А почему? Благоволите заглянуть в XXXII главу, в которой сказано:

"Уничтожение его, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в общественно концентрированные, следовательно, превращение карликовой собственности многих в гигантскую собственность немногих, эта мучительная, ужасная экспроприация трудящегося народа - вот источник, вот происхождение капитала... Частная собственность, основанная на личном труде... вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого труда, на труде наемном" (стр. 341, столбец 2) .

Таким образом, в конечном счете, мы имеем здесь превращение одной формы частной собственности в другую форму частной собственности. Но так как земля никогда не была частной собственностью русских крестьян, то каким образом может быть к ним применено это теоретическое обобщение?

2) С точки зрения исторической, единственный серьезный аргумент, который приводится в доказательство неизбежного разложения общины русских крестьян, состоит в следующем:

Обращаясь к далекому прошлому, мы встречаем в Западной Европе повсюду общинную собственность более или менее архаического типа; вместе с прогрессом общества она повсюду исчезла. Почему же избегнет она этой участи в одной только России?

Маркс, подолинский и солнце

Андрей Козлов

Левые авторы нередко говорят о необходимости теоретического развития (например, Юрий Белов, Юрий Емельянов, Александр Фролов). Цитируется И. В. Сталин: «Без теории мы погибнем». Но теоретическая жизнь ограничивается появлением идеологических оценок: «троцкист», «еврокоммунист». Но теоретического  движения так и не происходит. Иногда  возникает пикирование по поводу была ли советская номенклатура классом или не была. Полемика порой похожа на спор Остапа Бендера с ксёнзем: Чушь! Нет, сам чушь! Хотя сам тезис важности теории много раз произнесен и много раз услышан, но видимо, из-за теоретической флегматичности даже сам тезис важности теории не получил своего теоретического обоснования.  Так что левое движение существует так как оно существует и существующему статус кво оно обязано своим равнодушием к своему теоретическому состоянию.  Мы  позже попытаемся изложить  наши соображения насчет роли в социалистическом- коммунистическом движении, но  в перископ нашего внимания попал не так давно очень интересный, как говорили комсомольцы 70—80-х, дискуссионный автор, интересный именно своей теорией, которой пытался на естественно научном материале обосновать оптимальность, неизбежность социализма.  Это Сергей Андреевич Подолинский (1850-1891). Его обоснования оказалось в ряде моментов отличным от обоснования Карла Маркса. Но его нельзя назвать ни оппортунистическим, не ревизионистским, не богоискательским.  Его научная компетентность и авторитетность также не вызывает сомнения.  В каком-то смысле его социалистическая теория труда  оказалась даже более научной, чем  теории труда Маркса и Энгельса, которые, кстати, и сами имели относительно труда разные, не совпадающие  трактовки.


Прибавочная стоимость
Сергей Подолинский  бесспорно  автор интересной теории.  Адепты Подолинского  (П.Г. Кузнецов, Б.Е. Большаков, О. Авилова) представляют его как альтернативного  Марксу социалиста,  хотя именно Марксу Подолинский направляет статью о своей теории.  Теория Подолинского построена на краеугольных социалистических идеях Маркса  и  получила одобрение  самого Маркса (к сожалению, нет указаний на источник этой информации).
Но  её «не одобрил»  «коммунист №  2»  - Энгельс.  С этого места ценители идей Подолинскрого пытаются  развернуть интригу. По-журналистки это, наверно, и правильно, но по существу нет причин для оценки Подолинского как  «немарксиста».  Раз учение социализма научное, то оно «имеет право» быть ошибочным или «фальсифицируемым», как выразился один теоретик науки. Ещё в советское время официально в курсе истмата оговаривалось, что теории Энгельса соответствовали «уровню тогдашней науки», в соответствии с уровнем нынешней, стал быть, были неточности. Но теория «труда» по Энгельсу не соответствовало и тогдашнему  времени. Более того, формулировка труда Энгельса и Маркса были откровенно разными. У Энгельса «труд из обезьяны сделал человека» в его знаменитой работе. У Маркса  труд -  деятельность, присущая  только разумному существу - человеку.  Работа Подолинского «Труд человека и его отношение к распределению энергии»  интерпретирует труд по-марксовски.
Нам показалось объяснение Подолинским образования прибавочной стоимости важным и не таким уж неожиданным.
Несколько лет назад в целях освежения философии Маркса открыл двухтомник Маркса-Энгельса  и первым делом  обратился к работа «Заработная плата, цена и прибыль». В частности здесь можно прочитать:  «Норма прибавочной стоимости при прочих равных условиях зависти от соотношения между той частью рабочего дня, которая необходима для производства стоимости рабочей силы, и прибавочным временем или прибавочным трудом, выполняемым на капиталиста».  Конечно,  это заключения имеет множество иных оговорок и так далее, но мне даже мало имевшему отношение к бизнесу было понятно, что кроме  время тут совершенно не причем. Рабочий трудится на получает  сердитую плату остальное остается хозяину.  Но Маркс стремится вывести четкие доказательные форму, так что привлечение времени можно отнести насчет привлечение наглядности. Но прибавочную стоимость Маркс выводит исключительно из отъятия у рабочего положенной ему платы. А где накладные расходы, где транспортные, где амортизация оборудование, где средства которые нужно платить как налоги. И главное, что и продукт и многие затраченные на него энергии находятся в природе и вовсе не  исходят от труда рабочего.
Энергия солнца и труд
Теория  Подолинского по поводу труда иная.  Он предлагает энергетическую природу стоимости. Сам труд никакой энергии не производит. Производит солнце и природа, преобразующая энергию солнца, питая растения итак далее.  Труд человека является негэнтропийной машиной, увеличивающей солнечную энергию и дающую КПД выше 100%.  Основным механизмом является мускульная работа человека.  Но интеллект, вековой опыт человечества позволяют этому мускульному труду в разы увеличивать свою производительность. Интеллектуальная работа, не служащая (прямо ли, косвенно ли) эффективности мускульной работы человека, ничего не преобразует.  Школьный учитель по рассуждению Подолинского также участвует в создании прибавочной стоимости, так как напучив крестьянина считать, он позволяет тому избежать ошибок, например, при продаже собранного хлеба и таким образом сэкономить  «энергию», созданную его трудом и не позволит эту энергию рассеивать богатеям на Куршевелях, Канарах и Ибицах.   
Почему же Маркс  утверждал  столь очевидно неточные вещи: ведь и уголь в земле, и зерно  пшеницы не творятся рабочим, но очевидно именно они составляют существо того товара, которое привозится на торги. Скорее всего, объяснение Маркса  сложилось как ответ на некоторые  толкования этой стоимости с точки зрения буржуазного права.  Рабочий, мол, получает своё в виде зарплаты, а капиталист, как организатор и участник производственного процесса более высокого уровня и квалификации получает своё. Сам факт эксплуатации, несмотря нечёткость обоснования,  тем не менее,  был виден, и социальная несправедливость слепила глаза, но Маркс обосновывает эту несправедливость в рационально-правовом поле.
Подолинский обосновывает происхождение прибавочной стоимости в более широком, то есть, естественно научном контексте. И в целом он оказывается прав. Драма заключается в том, что Энгельс с ним не согласился, а Маркс хотя и согласился (по мнению адептов  теории Подолинского из либерально-ноосферного лагеря, Маркс даже запретил Энгельсу печатать 2 и 3 тома «Капитала» после ознакомления с брошюрой), но умер через 2 года после появления труда «Труда человека». Подолинский умер в возрасте 40 лет (либерально-ноосферные адепты в этом также винят Энгельса).  Но хотя Энгельс, как всякий ученый, может ошибаться и не обязан  быть специалистом по «теории всего», в критике Подолинского Энгельс кое в чем вполне прав.  В частности Энгельс говорит о смешении  естественно-научного (физического), то есть, законов термодинамики,  и законов  социально- экономической области. Подолинский называет человека с его способностью к труду «абсолютной термомашиной».  Конечно,  это не перенос физики в политэкономию,  а лишь метафора, но всевозможные физические формулы, приведенные  Подолинским,   я, например, как дед Щукарь, пропустил (помните в «Поднятой целине» Щукарь читает «Капитал» Маркса и на вопрос: «Понимаешь ли ты, дед, прочитанное»,   отвечает: «Где графики, таблицы пропускаю, оставляю только пролетарскую суть» ),    но, как ни странно, «пролетарскую суть», или просто суть всё равно без затруднений понял и она  показалось ясной и убедительной.
Труд не «творит», а преобразует природные энергии. Интеллектуальный труд, включая интеллектуальный труд прошлых поколений увеличивает К.П.Д.   мускульного труда в разы. Стало быть, человечество вместе с  нивами, скотом, лопатами, колесом и т.д. есть «абсолютная термомашина»,  К.П.Д. которой выше 100% и отсюда произрастает прибавочная стоимость.
«Ноосферисты против троцкизма»
Либерально—ноосферные адепты из теории Подолинского делают выводы, что Энгельс был «троцкист», что Октябрьская революция была «троцкистская» и так далее. Вплоть до того договариваются, что теория Подолинского «освещает»  частную собственность, хотя и непосредственно Подолинский и  выводы из его работ, как раз освещают социализм, то есть общечеловеческую собственность. 
Факт эксплуатации Подолинский не оспаривает и не игнорирует.   Но вскрытие природы механизмов экспроприации и эксплуатации в  свете его теории должны строиться иначе.  Подробно этот вопрос в работе Подолинского не разбирается.  Он говорит о процесса рассеивания энергии, рассыпания энергии в социальном поле, посредством таких явлений  как войны, голод,  дискриминация, трата средств на предметы роскоши.
 Пафос негэнтропийной природы труда у Подолинского в целом совпадает с марксистской и советско-ленинской интерпретацией труда (советское «Слава труду!»). 

Но поскольку краеугольный принцип скорректирован, то и всё остальное также  как-то должно  корректироваться.Производительность труда растёт быстрее,  чем население, даже с учетом увеличения потребностей населения, показывает Подолинский на множестве статистических примеров. Так что Мальтузианская теория им опровергается (хотя подробно автор на ней не останавливается) .   Научно-технический прогресс  за 130 с момента публикации труда Подолинского только подтверждает правильность его наблюдения. Стало быть, процесс развития общественных формаций также должен быть рассмотрен, как  установление более эффективных общественных институтов, или, как принято говорить в марксизме,  «прогрессивных».

Михаил Хазин в программе "Наблюдатель"

Кара-Мурза о Подолинском

Советский Человек - Кара-Мурза о Подолинском

Менее известный, но, пожалуй, более драматический концептуальный конфликт произошел с новаторским, но ясным и совершенно доступным трудом русского ученого и революцинера-народника Сергея Андреевича Подолинского (1850-1891). Контакт Маркса и Энгельса с Подолинским, искренним почитателем Маркса, глубоко изучившим "Капитал" и одновременно творчески освоившим второе начало термодинамики, был счастливым случаем, начиная с которого вся траектория марксизма могла соединиться с экологической мыслью. Этого не произошло.

Подолинский, широко образованный ученый (физико-математическое и медицинское образование) сделал попытку соединить учение физиократов с трудовой теорией стоимости Маркса, поставить политэкономию на новую, современную естественно-научную основу.

(В своем втором письме Марксу 8 апреля 1880 г. он писал: "С особым нетерпением ожидаю услышать Ваше мнение о моей попытке привести в соответствие прибавочный труд с общепринятыми сегодня физическими теориями".)

Поняв значение второго начала, он не стал вдаваться в размышления о "тепловой смерти" Вселенной, а рассмотрел Землю как открытую систему, которая получает и будет получать (в историческом смысле неограниченное время) поток энергии от Солнца. То есть, никаких оснований для того, чтобы отвергать второе начало исходя из социальных идеалов прогресса и развития производительных сил, не было.

Однако такой взгляд требовал пересмотреть само понятие труда и связать его не просто с созданием меновых стоимостей, но и с физической основой деятельности человека - энергией. И Подолинский, изучив энергетический баланс сельского хозяйства как рода деятельности, через фотосинтез вовлекающей в экономический оборот энергию Солнца, написал в 1880 г. свою главную работу - "Труд человека и его отношение к распределению энергии" [22]. В том же году он послал ее на французском языке Марксу и получил от него благожелательный ответ (они были лично знакомы, Марксу представил Подолинского в 1872 г. Лавров в доме Энгельса. По некоторым сведениям, в архивах ИМЭЛ хранился конспект этой работы, сделанный Марксом.)

Подолинский показал, что труд есть деятельность, которая связана с регулированием потоков энергии. Некоторые виды труда исключительно эффективны в вовлечении энергии Солнца в хозяйство, другие - в ее сохранение и переработку, так что в совокупности человечество может обеспечить поток отрицательной энтропии, достаточный для устойчивого развития. Но для этого трудовая теория стоимости должна быть дополнена энергетическим балансом - политэкономия должна была соединиться с физикой. По расчетам Подолинского, устойчивым развитием общества следует считать такое, при котором затраты одной калории человеческого труда вовлекают в оборот 20 калорий солнечной энергии (теперь это нередко называют "принципом Подолинского" [15]). В крестьянских хозяйствах Франции, например, при затратах 1 калории труда человека и лошади фиксировалось 41 калория на сеяных лугах и примерно столько же при производстве пшеницы.

(Несколько позже и независимо от Подолинского подобные данные для Пруссии и Австрии привел австрийский Эдуард Захер (1834-1903). В 1880 г. возобновимые источники энергии - культурные растения, луга и деревья - составили в этих странах (на душу населения) 19 млн ккал, а ископаемое топливо (уголь) 9 млн. [15, c. 89].

Подолинский обосновал свои выводы настолько ясными и красноречивыми эмпирическими данными, что его труд приобрел фундаментальное значение и послужил основой современной научной экологии в ее экономическом аспекте. (Работа Подолинского была быстро опубликована во французском, итальянском и немецком левых журналах.) Он, например, сыграл важную роль в становлении взглядов В.И.Вернадского.

Энгельс внимательно изучил работу Подолинского и в двух письмах в 1882 г. изложил свой взгляд Марксу. Он повторил общий для марксизма тезис о том, что "производство" энергии человеком может быть почти неограниченным, если производственные отношения это позволят. Общий вывод был таков: попытка выразить экономические отношения в физических понятиях невозможна. Описать известный факт зависимости между промышленностью и сельским хозяйством на языке физики можно, но мало что дает.

Таким образом, главный смысл работы Подолинского - определение критериев устойчивого развития и включение в политэкономию "энергетического императива" (выражение Оствальда) - не вызвал у Энгельса интереса. Он не посчитал, что новая, термодинамическая картина мира уже требовала (и давала возможность) изменения всей базовой модели политэкономии.

Надо признать, что Энгельс в своих комментариях четко разделил два понятия: использование в хозяйственной деятельности потока энергии (возобновляемых источников) и запаса энергии (ископаемого топлива, накопленной за миллионы лет энергии Солнца). Это было важным шагов вперед, но он не привел к смене гештальта.

Последствия этого выбора (прежде всего, Энгельса) для марксизма и для экологической мысли следует считать тяжелыми. Представления о мире, включающие биосферу и хозяйственную деятельность человека, начали интенсивно развиваться - но уже помимо марксизма и даже нередко, к несчастью, в конфликте с ним. Тот тяжелый культурный кризис, вызванный столкновением индустриальной цивилизации с природными ограничениями, который мы в открытой форме наблюдаем сегодня, "обрел язык" уже в формулировках Клаузиуса и Томсона. Уклониться от вызова было невозможно, надо было преодолевать механистический детерминизм в политэкономии. В труде Подолинского марксизм имел материалистический и оптимистический ответ. Марксистская мысль его не приняла и в себя не включила. Либеральная не могла его принять тем более.

Особенно сильно этот выбор сказался на русских марксистах - и Плеханов, и Ленин как бы приобрели иммунитет против экологизма и "энергетизма". В 1909 г. Ленин нанес сокрушительный удар по "энергетизму" Оствальда и заодно Богданова. (Своим отношением к проблеме природных ресурсов и их изъятию из "некапиталистических обществ" выделяется Роза Люксембург.)
                       

МАТЕРИАЛИЗМ И КОММУНИЗМ

Является ли идеализм прибавкой возможностей для коммунизма?


Скачать файл mp3

В комментарии к статье Лапша на уши. Как правые раскручивают левых я получил вопрос: «В чем опасность поворота комдвижения к идеализму для коммунизма? Кургинян утверждает, что это не опасность, а выигрыш, прибавка возможностей».
Вопрос логичен, но одновременно демонстрирует ту беззащитность и бессознательность, которую приобрело мировоззрение трудящихся и, прежде всего, рабочего класса на постсоветском пространстве. Мировоззрение советского народа начало утрачивать научно-философскую системность задолго до событий 1991-1993 годов.
Можно обвинять советскую систему образования, КПСС, «контру, окопавшуюся в штабах»… Можно даже найти конкретных лидеров Советского Союза, Суслова, например, которые несут ответственность за «убийство философии». Но марксизм должен рассматривать события, как следствие объективных исторических причин.
Если история поломала научно-философское мировоззрение советских людей, то она не только наказала нас за ошибки или неверное понимание событий, но и дала возможность собрать это мировоззрение заново, в новых условиях, и, следовательно, более глубоко понять, то, во что прежде многие из нас просто верили. Отвечая, а почему бы не соединить коммунизм с идеализмом, можно уверенно сказать, что у нас уже есть негативный опыт такого соединения, мы это уже проходили и, став идеалистами, проиграли первый тайм борьбы за коммунизм.
Идеализм не может лежать в основе социально-экономических преобразований, потому что идеалист «не ведает, что творит».  Идеалист – бессознателен, так как с самого начала не знает, почему та или иная идея обосновалась в его голове. Он может сослаться на авторитет, на традицию, на религию, на духовный опыт, на интуицию, и всякий раз придется давать дополнительные объяснения, на каком основании из множества идеальных комплексов он выбрал вот этот – определенный. Очистив любую идеалистическую систему взглядов от околонаучной терминологии, глубокомысленных рассуждений, на выходе всегда получишь: «я так считаю, потому что мне так нравится».
Допустим, идеалисту нравится коммунизм. Предположим, он даже хочет поучаствовать в его завоевании и строительстве. С чего начнет идеалист? Вероятнее всего, с поиска того, что о коммунизме говорилось до него. А говорилось много. Существует несколько сотен проектов коммунизма. Какой выбрать? Видимо тот, который более всего по душе. А это коммунизм? Вот, например, в череде современных российских идеалистических проектов, есть коммунизм Мухина, коммунизм Кургиняна, коммунизм Зюганова и даже, с большой натяжкой, коммунизм Удальцова.
Какой из этих идеалистических проектов «прибавляет выигрыш»? Перестрелять жидов-подлецов и устроить власть делократии, предлагает Мухин и заявляет, «я коммунист». Сделать коммунизм миссией России, но при этом сохранить крепкую русскую государственность, элитарную дробность общества, предлагает Кургинян. Он тоже говорит «я коммунист». Зюганов, похоже, собрался строить коммунизм только для русских, потому что «задачи решения русского вопроса и борьбы за социализм по своей сути совпадают». Господин Зюганов уже двадцать лет считает себя лидером коммунистической партии и даже марксистом. Ну а по Удальцову – коммунизм, видимо, результат «альтерглобализации», при которой «разрешается деятельность всех политических партий и общественных организаций, за исключением структур, пропагандирующих идеи превосходства одних людей над другими по национальному (расовому) признаку».
Во всех четырех проектах за кадром остается простой человеческий вопрос, а кому такой коммунизм нужен? С такими «теориями» справится любой не шибко грамотный либерал. Он скажет: «Вот есть Ванька. Пусть даже у Ваньки высшее образование. Пусть даже Ванька не подл и очень хочет носить почетное звание когнитария. Пусть даже он уверует в миссию первородства и попробует отказаться от «чечевичной похлебки», бросит все свое имущество к ногам мухина-кургиняна-зюганова-удальцова и начнет перерождаться из Савла в Павла. Что дальше-то? Уже завтра ему захочется кушать, захочется жену, захочется детей. Неужели Ванька останется «в катакомбах»? Может быть. Но тогда он будет очередным монахом, очередной веры, а его очередной монастырь может оказаться неплохим капиталистом и будет «зашибать капиталы» на ввозе табака, рыбы и иномарок. Но, скорее всего, Ванька не останется «в катакомбах». Мы привезем кучу красивых шмоток, мы его заманим вкусными запахами еды, ароматами парфюма, мы простучимся к нему музыкой, светом, рекламой, книгами, фильмами, и станет Ванька как все».
Где противоядие от буржуазной практики у идеализма? Противоядия нет, потому что вожди либо сами попали во власть неисследованной стихи, либо подло обманывают массы, ради вполне «чечевичных» целей.
Человеку дано использовать силы природы, только в той мере, в какой он познал их взаимосвязи. Не дано человеку – прыгнуть со скалы и полететь, используя одно только страстное желание. Не дано ему – получить хлеб из головы, одежду – силой воображения, а жилище в виртуальном доме не обогреет и не спасет от дождя. Силой молитвы не остановить летящий на вас автомобиль, а игрой воображения не накормить семью. Почему же общественная жизнь должна строиться по каким-то иным правилам? Можно ли в основу общественного бытия ставить идеи, если его составляют люди, вынужденные есть, укрываться от холода, спасаться от природной стихии, люди из плоти и крови, не способные силою духа преодолеть пространство и насытить тело?
Там, где идеалист пытается «состряпать» проект коммунизма на основании своих идей и идеалов, не утруждая себя мыслью, откуда идеи и идеалы взяли свою силу, материалист изучает причины возникновения идей, ищет движение человеческих масс, которое только и может принести силу, наполняющуюся идеями и идеалами.
Маркс не «придумал» коммунизм. Да, он взял за основу проекты предшественников, социалистов-утопистов, но он взял их не как идеальные конструкции, не как оторванную от жизни мечту, а как отражение общественной действительности, как выражение классовой борьбы. А классовая борьба начинается без всякой связи с тем, что сказал Фурье, Оуэн или Кампанелла. Она вызвана голодом, унижением, безысходностью, неравенством, ростом собственности у одних за счет жизни и собственности других. Сначала начинается классовая борьба, потом ее отражают Фурье, Оуэн, Кампанелла. А не наоборот.
И марксизм появляется не раньше рабочего движения, не как причина для возникновения рабочего движения, а как необходимость отразить движение в философии, политике и науке. Научность и материализм Маркса были определены не его личным желанием, а возможностью возникновения научного коммунизма. Научный коммунизм не мог возникнуть раньше, сначала его подготовили материальные условия, уровень знаний. Но, главное, в предыдущих эпохах, еще не было ушей, способных услышать, и не было сил, способных воплотить на практике, научную организацию общества. Такие силы создала только фабрика.
Современный идеализм уже давно утратил накал и смысл революционности, который несли на себе ранняя церковь, утописты, народники. Носители этих идеологий уже давно прошли свой революционный этап, выполнили свою прогрессивную миссию, и теперь они могут выполнять только реакционные задачи. Церковь не может быть революционной не потому, что видит в любых преобразованиях противодействие богу силами сатаны, как это хочет представить Кургинян. Церковь реакционна, в связи с тем, что уже со времен императора Константина слилась с государством эксплуататоров, получает в таком государстве свои собственные выгоды, как эксплуататор, и не хочет мириться с потерей своих выгод, как любой эксплуататор. И с этой точки зрения нет никакой необходимости для коммунистов призывать на свою сторону верующих и давать им возможность оставаться тем, чем они были. Действовать так, это все равно, что позволять слепому перейти дорогу там, где нет перехода и летит непрерывный поток машин. Это гуманно?
В этой вводной статье не ставится задача дать исчерпывающий ответ о преимуществах диалектического материализма. Это все равно, что призывать непосвященных уверовать сейчас и сразу. Кроме того, диалектический материализм сам нуждается в определенном развитии, которое обусловлено бурным развитием естествознания в ХХ веке, появлением новых гуманитарных наук, развитием системы знаний, открытий на стыке различных областей познания. Все это должно быть осмыслено и включено в арсенал современной материалистической философии.
Но сейчас о такой работе преждевременно говорить. Мы существуем в обществе, информационная среда которого ежедневно, ежечасно, ежесекундно убивает здравый смысл, уничтожает историческую память, разрушает любую философию, заменяя не заблуждениями даже, не верованиями, а хаотическими виртуальными представлениями. Общаясь в марксистском кружке с современными молодыми рабочими, я получаю обескураживающие вопросы. «Правда ли, что Ленин грабил банки, а Сталин, еще до революции, был убийцей и преступником? Что такое партком? Действительно ли Великая Отечественная война началась потому, что вскрыли гробницу Тамерлана?»
Это неизбежная действительность победившего капитализма. Растет новое поколение рабочих, которое пребывает в тисках обмана уже с пеленок, которое будет вынуждено увидеть историю, философию, естествознание новыми неосведомленными и недоверчивыми глазами. И для этого поколения вопрос о взаимосвязи идеализма, материализма и коммунизма должен быть поставлен вновь.
Эту миссию я постараюсь пронести через весь текст «Философии марксизма».
Э.Нигмати

КОММУНИСТИЧЕСКОЕ САТОРИ

 Красная Армия придёт откуда, где её не ждут. Заповеди Христа – практически коммунизм и есть.

 КОММУНИЗМ  –  это сотрудничество, коллективизм, любовь к ближнему, но эта «любовь и дружба к ближнему» не локализуется  в узкой социальной группе, она умножается в абсолютной сверхзадаче, то есть «любовью к Богу».  А как же экономический базис, классы, труд и капитал?

Абсолютная сверхзадача не снимает, а напротив, требует учёта базиса, общего и принципиального вектора, возникающего в трудовом классе, этот вектор как раз и противостоит энергии капитала, которая просто превращая трудом созданные стоимости в фетиш,  укрепляет свою «власть»,  внося в общество разрушение, казня Ромео и Джульетту, как еретиков, так как брак с точки зрения капитала-власти  должен быть только по расчёту. 

          Обычно под коммунизмом понимают государственную собственность, компартию у власти, высокий уровень благосостояния, уравнительное распределение, коллективизм и дисциплину. Но не только у Фромма и фабианского общества, но и у собственно Маркса толкуется о так называемом «отчуждении». В силу необразованности, социальной зазомбированности широкие слои признают себя рабами. И даже если не "признают", то  узость мышления , низкая креативность (и не только масс, но  и мыслящих прослойковых тростников) делают широкие слои общества объектом манипуляции со стороны узурпировавших общество «семейств».

           Смести эти идеологические и прочие манипулятивные надостроечные аппараты не в состоянии никакая идеология. Идеология – лишь частный, специальный механизм «освобождения». Самим освобождением будет творческое цунами. Сознание широких масс, в котором не будет фундаменталистских тупизмов, идеи, образы, концепты, исторические примеры, социальные парадигмы, конгломарат общественных настроений, мифологических и традиционных представлений войдут в праздничное взаимодействие. Демократия, социализм, патриотизм, умная государственность, культура, искусство, наука, религия (как аксиоматизация и историческая память всеобщих мировоззренческих аксиом,  «основных вопросов»,  общественных и интеллектуальных сверхзадач, связи людей и поколений), - являются разными институтами, но  они одинаково являются потребностью общества, механизмами взаимного оптимального развития и упрочения всех этих институтов.

           Общественная собственность, высокий технологический уровень производства и общественное благосостояние безусловно являются материальной базой для разворачивания коммунизма. Но сам коммунизм состоит в скачке, в социальной бифуркации, когда массово и лавинообразно рухнут в общественном сознании институты охраняющие отчуждение (которое есть не только религиозный фундаментализм, но и всякая прочая интеллектуальная узость, догматизм, в первую очередь финансово-денежный фетишизм и сакрализация бюрократических пирамид, а также весь мелкотравчатый гламур желтых СМИ, академический консерватизм, голливудовский шоу-бизнес, все прочие смеси полунаучного, антинаучного, снобистского и начётнического ). До сих пор военно-финансовые элиты использовали для себя творческие порывы и культурные революции, возникавшие в обществе, для своих «высочайших» нужд, сейчас наступает исторический момент, когда авангард, откровение типа «отдай рубаху», практики просветления, школы философско-психологической оптимизации, всегда возникавшие в истории и раньше, не утонут в андеграундах, катакомбах , имагинациях утопистов  и чудоковатых библиотекарей, а взорвут инвариантного великого инквизитора, гнездящегося в страхе, ненависти, нагнетаемых  жуликами и ворами мирового империализма.

КОММУНИСТИЧЕСКОЛЕ САТОРИ – не есть анархия или деидологизация. Напротив, это как раз открытие, разворачивание  отчужденного сознание широких слоев к принципиальным и важным социальным институциям. Вовсе нет нужды, чтобы все и каждый тонко разбирались в вопросах квантовой механики или фонетике старо-китайских диалектов. «Все и каждый» должны стать, смочь стать участниками сектора«анторопос» - не только войти в парламенты и белые дома, но войти во все подземные идейные и прочие ходы этих домов.

          Маркс, Ленин, франкфуртская школа, - всё это остаётся. Остаются Лао-цзы и Христос,  Будда и Муххамад, Шекспир и Чехов. Остаются Маяковский, Жан-Поль Сартр и многие другие. Остаётся компартия – как орден, не позволяющий этот бурный и живой процесс опрокинуть к ногам империализма (представителем которого в СНГ является «семья миллиардеров»  Путина-Ельцина, выползших из среды антинародной зажравшейся советско-партийной номенклатуры). Не деидеологизация, а диалектическая коррекция и изменение взглядов и формул «раз в три месяца». Не деидеологизация, а поднятие общественного сознания с уровня «формулировок» до уровня смыслов, до уровня сатори (похожее у Тютчева: умом Россию не понять, аршином не измерить)...   

 Происходит  «это» посредством щелчка… (короче: в разаботке пока)
http://ako-polis.livejournal.com/342943.html статья "КАК СТАТЬ ДОКТОРОМ ФИЛОСОФИИ ЗА 3 МИНУТЫ"

 Коммунизм как оружие. Определение.

Прежде чем обосновать ещё раз, что коммунизм есть оружие, нужно разобраться с определением коммунизма. Антикоммунисты, если взглянуть на их антикоммунизм, как идеологический текст, никак вообще не определяют коммунизм, а просто растопырив пальцы демонизируют, уравнивают коммунизм с нацизмом. Но точно также делали и нацисты и куклусклановцы. В целом вполне правильным было бы вообще не обращать внимания на демонизаторов, разве что с целью показать, как устроена ложь. Но сторонники и симпатизирующие коммунизму очень часто также не определились с определением. Самая простая путаница происходит , когда коммунизм, как формация, отождествляется с коммунизмом, как учением и идейно-политической позицией. Из этой путаницы, специально ли, нечаянной ли, возникает расхожая мысль: «Коммунизма не было как формации, поэтому учение ваше не правильное».

Часто понятие коммунизм смешивают с иными атрибутами, условиями возникновения, социальными носителями коммунистической идеологии. Это также может специально или нечаянно использовано для «расхожих» заключений: «Коммунизм – это рабочий класс, рабочий класс не читает ни Маркса, ни Сартра, ни Кафку, пьянствует, значит, коммунизм - не состоятелен».

Коммунизм – учение о необходимости, прогрессивности и неизбежностибесклассового общества (или наоборот: учение о временности, губительности, «безбожности» и бесперспективности классового общества).

1. Нередко коммунизм  отождествляют с марксизмом.  Но, надо иметь ввиду, не все мыслители и ученые, признающие себя марксистами считают себя коммунистами. Многие коммунистические идеи возникли до Маркса.  Маркс и сам говорит, например,  о первобытном коммунизме или коммунистических отношениях изначальных христиан.

Афоризмы, цитаты и высказывания Карла Маркса

Всякая экономия в конечном счете сводится к экономии времени.

Говорить о «естественной справедливости» — бессмыслица.

Если ты любишь, не вызывая взаимности, то твоя любовь бессильна, и она — несчастье.

Жестокость характерна для законов, продиктованных трусостью, ибо трусость может быть энергична, только будучи жестокой.

Воображение — это великий дар, так много содействовавший развитию человечества.

Воспитатель сам должен быть воспитан.

В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чертом — нужно только быть уверенным, что ты проведешь черта, а не черт тебя.

В процессе борьбы с истиной заблуждение само себя разоблачает...

Время — это простор для развития способностей...

Нет ничего более ужасного, более унизительного, чем быть рабом раба.

Общество есть законченное  единство человека с природой, подлинное воскресение природы, осуществленный натурализм человека и осуществленный гуманизм природы.

Опыт превозносит, как самого счастливого, того, кто принес счастье наибольшему количеству людей.

Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того, чтобы зарабатывать.

Наказание не должно внушать больше отвращения, чем проступок.

На плоской равнине всякая кочка кажется холмом.

Человеческая природа устроена так, что человек может достичь своего усовершенствования, только работая для усовершенствования своих современников, для их блага.

Чем больше человек вкладывает в бога, тем меньше остается в нем самом.

Народ, порабощающий другой народ, кует свои собственные цепи.

Совесть зависит от знаний и от всего образа жизни человека. У республиканца иная совесть, чем у монархиста, у имущего — иная, чем у неимущего, у мыслящего — иная, чем у того, кто неспособен мыслить.

Стыд — это своего рода гнев, только обращенный вовнутрь.

Творить мировую историю было бы, конечно, очень удобно, если бы борьба предпринималась только под условием непогрешимо благоприятных шансов.

То, что можно сказать об отношении человека к своему труду, то же можно сказать и об отношении человека к человеку.

Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых.

...У входа в науку, как у входа в ад, должно быть выставлено требование: Здесь нужно, чтоб душа была тверда; здесь страх не должен подавать совета.

Цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель. «Совесть» привилегированных — это ведь и есть привилегированная совесть.

Страсть — это есть энергично стремящаяся к своему предмету существенная сила человека.

Человек живет природой.

Только для #революционеров

Только для революционеров:
Товарищ Ленин как-то сказал, что тот кто не читал "Что делать " Чернышевского, у него не обсохло молоко на губах, а тот кто не читал (ну или сам как-то не понял)  смысл "Логики" Гегеля, тот ничего в маркситской диалектике не поймёт невермор.

Выложил вот текст в прозе ру, который только для революционеров, там не сама программа, а несколько идеологически-теоретических моментов, из котрорых таковая может выплыть. Называетя "Новая историческая периодизация". Пока в ЖЖ не буду помещать, да и там поместил, чтобы знакомым ссылку делать.

НАУЧНО-ФИЛОСОФСКАЯ ОШИБКА В ВОЙНЕ НАУКИ ПРОТИВ РЕЛИГИИ

НАУЧНО-ФИЛОСОФСКАЯ ОШИБКА В ВОЙНЕ НАУКИ ПРОТИВ РЕЛИГИИ:


                        (рисунок. А.Вяткина)

Начала эту «ошибочную войну», конечно , религия, когда сожгла Джордано Бруно или  запрещала петрашевцам изучать Гегеля и Фурье.

Но продолжила наука, а религия эту ошибочную войну не могла не раздуть, потому что она не «наука»,  чтобы во всем этом разобраться.

Первый раз я оказался озадачен религиозно-научной проблематикой, читая доклад Фритьофа Капры на конгрессе «Синтез Науки и Религии» в Индии. Организован Конгресс  был представителями религиозных групп  очевидно с так называемой пиарно-пропагандистской целью.

Доклад Ф. Капры был самым заметным, потому что попал  также в брошюрку избранных докладов  вместе с нобелевскими лауреатами,  и  Капра был представлен как ученый «нобелевского уровня».

Курьёзно-необычное в этом докладе было то, что Капра делал нечто даже несколько противоположное тому , к  чему   стремились  устроители Конгресса. Устроители  стремились к пиару и философской апологетике религии, Капра же при помощи религиозных учений  и космогоний иллюстрировал и разбирал сложные проблемы современной физики, как это он проделал в своей знаменитой книге «Дао физики»…

Но всё ещё проще.

Наука, религия, философия, искусство-поэзия – разные  институты, с  разными, но не обязательно диаметрально противоположными и враждебными  друг другу целями.

Если взять для примера такую область , как язык-речь, то религия подобная азбуке или толковому словарю с учебником грамматики.  Толковый словарь или азбука – это инструменты, из которых складывается язык-речь.   Например,  фонемы-буквы не имеют какого-либо  иного  значения и смысла, чем обозначения самих себя: Ф означает Ф.   То же самое слоги:  ФО это именно ФО, а не ФУ  и не ВО.  Словарные значения слов  - тоже имеют некие главные, «титульные»  значения. Но ни буквы, ни слова ещё не делают какого-либо сообщения.  Помимо звуков и слов есть фразы. Но и  фразы должны быть загружены каким-то смыслом, тогда лишь произойдёт сообщение.

Религия  играет ту же похожую роль в культуре как набор фонем или тезаурус лексики в языке.  Агрессивная, фундаменталистски  антинаучная религия подобна тому, если бы какой-то лингвист заявлял,  что нужны и полезны  только буквы и больше ничего вообще не нужно, остальное от лукавого. Как-то раз встречал группу «фанатиков», считающих, что буквы имеют тайный священный смысл и ими можно даже лечить , высчитывая и по дифференциалу Журавлева можно высчитать  энергетику буквы и соответствие буквосмыслу нашего имени.  Когда я попытался им объяснить семиотический смысл фонем,  ребята заскучали и даже обиделись (они веровали, что буква А – прекрасна, а буква Щ  - хитрая злодейка).  В этом же духе пресловутый академик Н.Я. Марр подобно свидетелям Иеговы  нашёл свой тетраграмматон, из которого произошли все слова и языки : САЛ, БЕР, ЙОН, РОШ.

Философов же и ученых, атакующих  без разбора религию, можно сравнить с лингвистами, которые считали бы, что не нужна ни азбука, ни лексика, что они есть «мракобесие» (такой ученый, кстати,  есть на самом деле, это всем известный Ноам Хомский, полагающий, что язык - это синтаксис и ничто более). 

То есть, проблема лишь  тогда, когда религия залазит на территорию науки и философии, а философия и наука не могут понять функциональный смысл религии.

Большевики  в СССР выстроили так называемую советскую идеологию. Многие марксисты и за бугром и у нас обвиняют советских коммунистов, что они заменили марксистскую философию идеологией, практически аналогичной религии. Они действительно это сделали. Но проблема не в том, что они это сделали, а в том, что не произошло разделение на религию, называемую «советская идеология», «вера в коммунизм», и социальную философию марксизма и  социальные науки,  построенные на парадигмах  философии Маркса-Энгельса-Ленина.

То есть, нужно не избавляться от советского  «релижизма», а напротив, его всячески усиливать (не позволяя, конечно, путать религию с другими институтами). Современная катастрофа нашей страны и всего мира построена как раз на подрыве этой «советской религии».  Западные (американские) советологи так или иначе выстроили представление об этой советской идеологии достаточно адекватно и начали её с помощью «диссидентов» целенаправленно  подрывать,  депрограммировать .  Сторонники советской культуры не могли эффективно её защищать, так как вполне научно и философски не понимали природу своей культуры, считать  же «советскую идеологию» религией считалось диссидентством (и по факту главным образом этот тезис и исходил именно со стороны противников СССР и социализма) .  Парадокс в том, что иные из тех, кто раздумывал и раздумывает над причинами падения СССР, также полагают, что советский марксизм был неадекватной «религией-идеологией».

   «Советская  вера в коммунизм» есть последняя и самая глубокая и совершенная религия.  Она реально мировая,   реально универсальная,  в маскимальном объёме содержащая комплекс  реальных цивилизационных ценностей.   Если прочие религии в качестве высшей ценности предлагают символ, образ ,  олицетворяющий эту высшую ценность, то коммунистическая вера выдвигает научно и философское мышление и строительство общественных отношений, отталкиваясь от научных и философских теорий.   Результат такой конструкции, конечно, не может дать мгновенного совершенства,  как и всё в истории науке здесь может быть сопряжено с ошибками. Но научные и философские ошибки исправляются известными науке и философией способами.  Религия же «не ошибается». Вернее религия не ошибается  лишь случайно или,  если религиозный человек проявляет свою творческую сметку («на Бога надейся, а сам не плошай»).

«Советская вера в коммунизм», конечно, не могла исчезнуть и не исчезла.  Она получила толчок к осмыслению  своего  феномена и  исследованию его с целью упрочения. Фактически «советская вера» строилась стихийно, в чем-то имитируя христианство и ислам, существовавшие на территории республик СССР.  Также стихийно, хотя уже  в целом осознанно,  строился и так называемый «советский народ» ( официальная советская наука-идеология  почему-то не решилась провозгласить  существование советского народа, а говорила лишь о процессе формирования «новой общности советский народ»)

Этнос возникает  естественным образом в каком-то специфическим (обусловленном географически, политически, культурно)  обособленном положении. Советская социалистическая система создала совершенно своеобразный, принципиальное необычный, «небывалый»  контекст, так что этнос должен был возникнуть и 77 лет для того  вполне достаточно. Распался СССР вовсе не потому, что большинство советских людей были недовольны «религией» своего этноса (большинство недовольных были недовольны как раз  неадекватностью советской элиты советскими идеалам).

СССР распался, социалистический уклад в бывших республиках раскрошился, но этнос всё же остался. Осталась и «советская идеология». При чем,  люди-коммунисты обрели некие новые  ранние  неактивные моменты.  Советские люди в пост-советском состоянии «поняли цену»  ценностям Советского Союза (той самой веры в коммунизм, о которой мы говорим здесь) , поняли,  что ключевые моменты марксистской науки и философии в СССР постепенно смазывались, поняли, что советская элита  всё больше превращалась в  «господствующий класс», и в 91-93 году полностью обнажилась и превратилась в «компрадорскую буржуазию» квазидемократического, то есть, фашистского образца.

Хотя советская религия – наиболее продвинутая религия, это не означает, что исторические религии совершенно не состоятельны.  «Совершенно  несостоятельными»  они станут, когда состоится в полной мере коммунистическая религия. 

Религия – это институт, который выделяет, культивирует, воспитывает важнейшие принципы, представления,    наиболее яркие примеры для подражания, это некий базовый курс для общественного всеобуча, предлагающий важнейшие «программно-уставные»  принципы   жизни общества, которые бы обеспечили эффективное  и оптимальное существование  всех иных институтов.  Как раз именно религия (в функциональном понимании этого института) должна убедить ученых, философов, политиков и так далее оптимизировать свои институты, избавить их от косных парадигм от ошибочных представлений, преодолеть деградацию всех названных и не названных здесь общественных институтов, и далее всесторонне направлять общество к научному построению коммунизма.

Когда мы говорим, что СССР – высшее достижение человечества, это есть научное заключение. Но если мы желаем, чтобы это было не просто констатация, зафиксированная в диссертациях, а  желаем, чтобы это понимание было широким, массовым, глубоким  и заставляло людей «от объяснения мира перейти к его изменению», то это уже будет «проповедь».  А тот, кто людей на это реально вдохновит и подвигнет,  уже будет не только и не столько философ-учёный, сколько пророк-мессия-бодхисаттва.

Так что пророчества, предсказания известных нам религий не являются чем-то не заслуживающим внимания.  Но современные махатмы исторических религий, как правило,  запутываются в сетях старинных дискурсов своего богословия.  Все исторические религии возникли либо во времена , когда не было ни науки и ни массовой светской философии, либо в среде, где  «современность» ещё не получила широкого развития.  Но этот новый и новейший контекст есть, и «пришествие мессии», если оно предсказано разумно, искренне, исходя из реального опыта и глубокой рефлексии (на которую древние, средневековые и новоисторические люди были вполне способны),  состоится в совершенно ином,  чем полагают верующие люди, читая свои древние священные книги, и даже несколько в ином, чем о том писали Маркс и Ленин.  Например, Маркс и Ленин, не подозревали, что они есть святые пророки (Маркс  своих оппонентов  обзывал «святой Бруно, святой Макс», Ленин издевался над богостроительством  Луначарского и Богданова, но все нынешние марксисты-атеисты являются именно  или «верующими в коммунизм», или  расслабленными невротическими немарксистами вообще).  Но сейчас всем очевидно, что это (вдохновляющее религиозное влияние марксизма)  так.  Понятие коммунист – вовсе не означает эрудированный теоретик, это  означает  следование тем принципам, которые являются отличительными качествами коммуниста (враги  социальной дискриминации,  сторонники социальной справедливости и научного социального устройства, стремящиеся к знаниям и пониманию,  люди, стремящиеся  изменить своё и своих близких угнетенное и неудовлетворенное состояние, то есть,  имеющие высокие идеалы и амбиции,  люди, имеющие практический, исторический  и реалистический, то есть,  научный  взгляд на вещи).  Следование тем или иным нравственным принципами в соответствии с некоторой  мировоззренческой картиной  - это и есть религиозное действие.  Такой религиозно действующий человек также понимает, что результат  таковых действий  будет эффективен, если и другие люди будут действовать, ориентируясь на эти же ценности.   Этот образец,  по которому он действует и желает, чтобы действовали другие – есть религия.   Советские коммунисты в  кульминационной точке  своего цивилизационного развития действовали в высочайшей степени нравственно и «религиозно», но при этом нередко  очень резко критиковали религию, так как для них понятие «религия» олицетворяло  нравственную и ценностную симуляцию,  сопротивление социальному прогрессу.   Эта упрощенная риторика  («долой религию!») закрепила за советским  коммунистическим мировоззрением (не без  помощи внутренних и внешних негодяев и недалеких мыслителей)  имидж противников  добра и нравственности, хотя на самом деле советские люди, воспитанные советскими коммунистами (особенно в период с 1917 по 1956) были нравственной и религиозной  вершиной   человеческой истории.  И в общем-то ещё не вечер…