Показаны сообщения с ярлыком марксизм. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком марксизм. Показать все сообщения
суббота, 16 февраля 2013 г.
суббота, 22 декабря 2012 г.
суббота, 15 декабря 2012 г.
воскресенье, 2 декабря 2012 г.
среда, 7 ноября 2012 г.
Марксизм как высшая форма материализма. М.В.Попов
В лекции раскрывается присущее диалектическому материализму в применении к истории понимание истины не только как соответствия понятия предмету, на чем остановился фейербаховский созерцательный материализм, но и как соответствие объекта преобразующей деятельности народных масс понятию, полученному освещающей путь народной борьбы наукой.
вторник, 9 октября 2012 г.
Волны гасят волны (тезисы о сталинизме)
Тезисы о сталинизме
Я долгое время избегал публикаций о сталинизме. Сталинизм — слишком раскаленная точка, в которой столкнулись не просто точки зрения, а мировоззренческие позиции, дошедшие до крайностей веры. Следовательно, позиции по сталинизму стали линией фронта, который в любой момент может сдвинуться с места и стать одним из фронтов гражданской войны.
Как коммунист, я осознаю неизбежность гражданской войны в современном обществе, но, именно как коммунист, я более всего боюсь ее возгорания в ложное время, ради ложных ценностей, для достижения ложных целей, с ложными лидерами во главе. И, как в свое время такое понимание событий останавливало меня от попыток публичного разговора о сталинизме, так теперь возникла необходимость войти в эту тему.
Дело здесь не в очередных попытках буржуазных идеологов и буржуазного государства начать кампанию десталинизации. В настоящий момент мы находимся не в позднем советском обществе, когда десталинизация воспринималась, как обновление социализма и продолжение революции. Теперь образованные и не слишком образованные низы российского общества получили подлинные уроки буржуазной эксплуатации, которые наглядно показали горечь положения в конце пищевой цепочки капиталистической иерархии.
К сожалению, именно сейчас классовое самосознание масс откатилось слишком далеко в прошлое, оно не находит силу в себе самом и ищет кумиров, вождей и богов. Нам еще предстоит возродить классовое самосознание рабочего класса, как единую и ясную силу, вооруженную теорией научного коммунизма. Но с какой скоростью, с какими человеческими и материальными издержками это получится сделать, зависит сегодня от того, насколько быстро пролетарии избавятся от мелкобуржуазных иллюзий и политических мифов.
Десталинизация сверху уже не может демонизировать Сталина, так как встречается с сопротивлением масс, готовых Сталина обожествить. В этом-то и есть механизм создания раскаленной точки сталинизма.
Двадцать лет назад в начале 90-х десталинизация привела к тому, что критика Сталина, как коммуниста, в своем апогее привела к критике коммунизма и к кризису коммунистической идеологии. Десять лет назад, в начале нулевых, интерес к имени Сталина возродился на фоне новой информации, полученной обществом. Этот интерес способствовал построению новых, геополитически ориентированных, мировоззренческих подходов. Связано это было с мелкобуржуазным переживанием утраты великой державы. Так формировалась новая империалистическая идеология России, в которой нашлось необходимое место для сталинизма.
Волшебство превращения сталинизма в империалистическую идеологию предваряет идеологическую метаморфозу символа СССР. Но и то, и другое становится возможным, когда успехи и неудачи строительства советского общества рассматриваются исключительно на фоне нынешнего состояния России, и исключительно с мелкобуржуазной точки зрения.
Мелкобуржуазная точка зрения приобрела господствующую силу в мировоззрении современного общества России по объективным причинам.
- Научно-техническая революция изменила структуру рабочего класса еще при СССР. Кроме промышленных рабочих огромную роль в экономике стал играть интеллектуальный рабочий класс, а он принес с собой еще не изжитые мелкобуржуазные и феодальные иллюзии интеллигенции.
- Изменилась технологическая структура средств производства. Теперь рядом с гигантскими машинами фабрик появилась небольшая техника, которая может одновременно обслуживать бытовые личные потребности и потребности производства. Это автомобили, электроинструменты, компьютеры. Малая техника, сравнимая с инструментом ремесленника, постоянно порождает мелкобуржуазные иллюзии. Самоэксплуатирующиеся производители возникают ежедневно, и ежедневно гибнет большинство из них.
- Капитал почти окончательно утратил персонализированное лицо, как собственника-буржуа. Специализация разложила и буржуазию, превратив управление, финансирование, логистику и торговлю в систему профессий. Капитал накапливается вне индивидуального собственника, как коллективное владение. Нижняя часть конторы, то, что сейчас называют метким выражением «офисный планктон», ежедневно обслуживает движение капитала, ежедневно мечтает приблизиться к главному дележу пирога, и через эти действия приобретает мелкобуржуазную психологию.
Таким образом, мы видим три источника мелкобуржуазного мировоззрения:
- некоторые слои рабочего класса;
- самоэксплуатирующееся предпринимательство (фрилансеры);
- нижние слои капиталистического офиса.
Все эти достаточно разнородные группы либеральная теория относит к так называемому среднему классу. Я подробно описал все три источника разных социальных групп, которые объединены лишь общей мечтой, но обречены на разную экономическую судьбу, и уже поэтому не могут представлять собой классовое единство, и, тем более, не могут создавать прогрессивное мировоззрение. Но они не могут воспроизводить и единое мировоззрение.
Всякий раз, когда общество оказывается на пороге революционной ситуации, когда его изменения становятся неизбежными прямо сейчас, а нарастание социального гнета выходит за пределы крайнего противостояния классов, мелкобуржуазная среда приходит в движение. Она приносит в революцию свои мировоззренческие заблуждения, и придает прогрессивному вектору революции свою отклоняющую силу.
Волну революции гасят волны, встречные и боковые. Поэтому ни одна формация не закончила свое существование в одном революционном порыве. Поэтому и социалистическая революция не смогла одним ударом привести к коммунизму. Начнись она в наиболее развитой буржуазной стране, получила бы мощную встречную волну, начнись в слабом звене империализма — боковую.
Современный средний класс улавливает мелкобуржуазные оттенки в сталинском периоде развития СССР и возводит эти оттенки в абсолют. В современности возникает немарксистский сталинизм и немарксистская идеология советского реванша — возрождения СССР.
Давая отпор буржуазной десталинизации, нужно понимать, с какой современной точки этот отпор происходит. Если коммунисты хоть на миллиметр отклоняются от собственной системы координат, то есть от позиции рабочего класса, возникает зюгановщина. А за спиной КПРФ уже стоят новые силы империалистического сталинизма — Мартиросян, Мухин, Кургинян, Кара-Мурза. В руках Зюганова и, стоящей за его спиной компании правых, сталинизм превращается в теорию реванша, а при последовательном применении станет фашизмом.
Позиция коммунистов основана не на том, что Сталин отличается от своих противников сильным государственным подходом и политическим реализмом, а на том, для чего Сталин применял политический реализм и способности государственника. Отвечая на этот вопрос, коммунисты говорят, что Сталин организовывал защиту социализма и строительство коммунизма. Этим же ответом отсекается и троцкизм, который последовательно отрицает у Сталина именно коммунистические задачи.
Страна при Сталине строила коммунизм, но в характеристике этого строительства важно не упустить, как бы это не противоречило предыдущему абзацу, важное замечание Л.Троцкого. «Тенденции бюрократизма, душащие рабочее движение капиталистических стран, должны будут везде сказаться и после пролетарского переворота. Но совершенно очевидно, что чем беднее общество, вышедшее из революции, тем суровее и обнаженнее должен проявить себя этот "закон"; тем более грубые формы должен принять бюрократизм; тем большей опасностью он может стать для социалистического развития. Не только отмереть, но хотя бы освободиться от бюрократического паразита препятствуют советскому государству не бессильные сами по себе "остатки" господствовавших ранее классов, как гласит чисто полицейская доктрина Сталина, а неизмеримо более могущественные факторы, как материальная скудость, культурная отсталость и вытекающее отсюда господство "буржуазного права" в той области, которая непосредственнее и острее всего захватывает каждого человека: в области обеспечения личного существования». (Л.Троцкий. Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?) Если выразить кратко цитату Троцкого, можно сказать, каков был капитализм, предшествовавший социальному перевороту, такие возможности он дал социализму.
- Троцкий не счел возможным считать социалистическим сталинский СССР. Более того, он стал с ним бороться. Но ведь именно в этой борьбе ему было виднее то, на что в Советском Союзе старались не смотреть. В той ситуации и в то время троцкистский настрой продвинуться в революции дальше отпущенных стране возможностей был абсолютным злом.
- Троцкизм провоцировал преждевременную европейскую революцию, которая наталкивалась на военную силу Англии и ее союзников. Реальная оценка Красной Армии и советской экономики во второй половине 20-х годов показывала, что в такой ситуации СССР будет уничтожен.
- Троцкизм настойчиво подталкивал к индустриализации по капиталистическим образцам. Это была ошибка на фоне собственного вывода Троцкого, что социализм возьмет от предшествовавшего капитализма его проблемы и особенности.
Левая оппозиция предлагала особую внутрипартийную демократию, при которой создавалась возможность существования партий внутри партии. Передавив в этом направлении троцкизм способствовал ослаблению демократического централизма, что в 50-е — 60-е годы облегчило ревизию марксизма в КПСС. Механизм, который создавался для борьбы за единство большевиков, дал шанс для победы бюрократии, но не при Сталине, как ошибочно думал Троцкий.
Невольно вспоминается сталинский тезис о недолетах и перелетах оппозиции.
«Оппозиция может сказать, что она это сказала «первая», что это и есть то, что называется у них тактикой «дальнего прицела».
Неверно, милейшие. Совершенно неверно! Это есть не тактика «дальнего прицела», а тактика блужданий, тактика вечных перелетов и недолетов». (Сталин И. Заметки на современные темы // Собр. соч. — Т. 9).
Троцкисты выдали желаемое за действительное и через голову Сталина ткнули в эпоху Хрущева. Или они как и современные мелкобуржуазные наблюдатели Сталина усмотрели мелкобуржуазные тенденции, ухватились за одно, чтобы скрыть от себя собственные заблуждения?
Было ли это видно сталинской группе, в то время когда она искала компромисс и с народом СССР, и с буржуазным окружением? А ведь именно этот компромисс оставляет много сложных проблем в исследовании сталинского времени. Сохраненные товарно-денежные отношения, державная попытка усмирения родоплеменных этносов Кавказа и Крыма, возрождение офицерских званий, погон, реставрация министерств, относительное примирение с православием, усиление национального русского патриотизма, запрет абортов — все это особая реакция на запросы советского общества, которые строились не только по социалистическому вектору. Шли боковые волны...
Э.Нигмати
понедельник, 8 октября 2012 г.
После Маркса за философиями очередь не занимать!
После Маркса за философиями очередь не занимать!:
Учение Маркса всесильно, потому что оно верно.
А ведь в вопросах философских, политэкономических такая линейка существует. Она выглядит очень просто. Если понимание и согласие с марксизмом принять за отметку в единицу, а его отрицание за нуль, то картина откроется впечатляющая. На нулевой отметке мы увидим горластую компанию из известнейших персоналий новейшей истории – знаменитых писателей, лауреатов всяческих премий, учёных, политиков, кинорежиссеров, музыкантов, юмористов, пародистов, куплетистов, в то время как на противоположном конце обнаружится зияющая пустота, необъяснимая даже из соображений гауссовского распределения вероятностей, заставляющая заподозрить её искусственный, диктуемый всесильным классовым интересом характер.
В своих «Набросках к критике политической экономии» Энгельс не без раздражения заметил: «Наш приговор должен быть тем суровее, чем ближе к нашему времени те экономисты, о которых нам предстоит высказать своё суждение. Ибо, в то время как Смит и Мальтус застали в готовом виде лишь отдельные элементы, новейшие экономисты уже имели перед собой целую законченную систему; были сделаны все выводы, достаточно чётко выявились противоречия, и всё же они не дошли до исследования предпосылок и всё ещё брали на себя ответственность за систему в целом. Чем ближе экономисты к нашему времени, тем дальше они от честности. С каждым прогрессом времени необходимо усиливается софистическое мудрствование, чтобы удержать политическую экономию на уровне века. Поэтому, например, Рикардо более виновен, чем Адам Смит, а Мак-Куллох и Милль более виновны, чем Риккардо».
Строг был классик. Что бы он сказал о ныне здравствующих «мыслителях», продуцирующих уже не просто «софистические мудрствования», а полнейшую дичь, низводящих массовое сознание даже не до буржуазной науки, а до уровня добуржуазных классовых представлений и концепций. Действительно, из мрака средневековой дремучести и мракобесия уже и капитализм смотрится заманчивой перспективой, вдохновляющей массы на борьбу за «свободные выборы», за «честный суд», за прочие буржуазные гламуры.
В рамках этой борьбы у господствующей номенклатуры сохраняется пространство для тактического маневра, для ведения «диалога» с обществом с тем, чтобы, выигрывая время, отвлекая внимание ложными движениями, введениями и отменами всяческих экзотических новаций, зафиксировать обретенные в результате разграбления страны материальные и статусные дивиденды.
Так что, сегодня вопрос стоит не просто о невежестве «ученых»-экономистов, вопрос заключается в степени их вины и ответственности перед народами за создаваемый информационный шум, назойливым «глушением» сокрывающий всякую свободную мысль. И ведь не ради голодных детей своих, не под прицелом автоматов опускаются до низменной лжи сонмища «элитных» проституток от экономической «науки»; нет, вульгарный шкурный интерес движет гладкоговорящими номенклатурными холуями - ничего личного, господа, только бизнес.
Вот, некий «академик» из бывших завлабов, Евгений Ясин бойко строчит: «Потом пришли большевики. У них были красивые идеи о свободе рабочих и крестьян, о плановой экономике, которая должна быть согласно марксизму намного эффективней рыночного хаоса. Но в итоге снова получилась иерархия, самодеятельность, свойственная рынку, а в плановом хозяйстве присутствовавшая в основном на плакатах в виде призывов, не получилось. На Западе снова на зависть всё получалось, а у нас нет. Стало ясно, что Маркс ошибся: предсказал конец капитализму и рынку, а они только взялись развиваться, принося благосостояние народам стран, выбравших этот путь».
В этой топорной агитке «ученый» парой фраз «развенчивает» большевиков, Маркса, плановую экономику, «идею свободы рабочих и крестьян», по-видимому, имея в виду то, что Ленин называл «живым творчеством масс», сокрушаясь далее тем, что и капитализм у нас построен «иерархический», которому «противопоказаны свободные выборы» и «самодеятельность граждан». Разумеется, Ясин и не первый, и не главный «обличитель» марксизма. Кривая дорожка социальной демагогии, задолго до него проторенная, как профессиональными лжецами, так и энтузиастами-любителями, никогда не была пустынной. Сколько именитого люда по ней прошастало! Тут и Гитлер с Геббельсом, и известный борец с «иудокоммунизмом» предатель генерал Власов, и Рейган с Бушем, и Горбачев с Яковлевым, и Черномырдин с Ельциным, и целая свора евролордов, общечеловеков, демократизаторов, цивилизаторов, не говоря уж о многомиллионных массах рядового дурачья, «освобожденного» от «совка» и полагающего, что у них в головах есть некие «убеждения», поскольку ученые господа из телевизора им либерально всё разъяснили.
Правда, иногда, фрондирующая «элита» может позволить себе откровенности, как недавно проговорился один из авторитетов монетаризма Герман Греф: «Любое массовое управление подразумевает элемент манипуляции. Как жить, как управлять таким обществом, где все имеют равный доступ к информации, все имеют возможность получать напрямую не препарированную информацию через обученных правительством аналитиков, политологов и огромные машины, которые спущены на головы, средства массовой информации, которые как бы независимы, а на самом деле мы понимаем, что все средства массовой информации всё равно заняты построением, сохранением страт?»
Так вот чем озабочены либеральные писаки – сохранением «страт», говоря научно, защитой классовых интересов своих хозяев, куски с обильного стола которых перепадают и всяческим «аналитическим центрам», «фондам содействия», «институтам развития» и прочим понятливым академикам, способным «правильно» изложить суть «рыночных реформ», обосновать «человечность» скотства, «справедливость» паразитизма и «эффективность» воровства.
То, что после уничтожения Советского Союза, ликвидации плановой экономики и тотального разграбления народного достояния, никто даже не попытался произвести научный, системный анализ причин крушения социализма в нашей стране, говорит о том, что такой анализ чем-то невыгоден «рыночным реформаторам», что объективный, бесстрастный «разбор полетов» может обнажить совершенно неприемлемую для властвующей номенклатуры правду, показать всю ложность и тупиковость навязанного народу в 1991 году пути.
Чем дольше буржуазия будет пытаться сохранить "священное и неприкосновенное право частной собственности", чем усиленнее будет противиться естественно необходимому обобществлению экономики, переходу к социалистическому хозяйствованию, тем гротескнее и безобразнее будут становиться формы классового насилия и террора по отношению к подавляющему большинству народа.
Что делает разумный человек после того, как сконструированная им ракета, рванув к небу, проделав огромную дугу, рухнет на землю? Ликующе воскликнет – Да! Всё верно! Принцип правильный! После чего побежит к обломкам и, внимательно исследуя их, будет фиксировать недостатки конструкции, определять причины неудачи, чтобы устранить их в будущей, более совершенной модели. Может быть упадут и вторая, и третья ракеты, но, в конечном итоге, Разум всегда выходит победителем. Глупец же будет торжествовать – Я предупреждал! Не может ракета летать! И думать нечего!
Даже самый беглый анализ показывает, что падение «ракеты» советского социализма было вызвано не «ошибками» в марксистско-ленинской теории, а наоборот, грубейшим её извращением, вульгаризацией, отягощенными своекорыстием и невежеством правящей партийной бюрократии.
Не претендуя на охват всей марксистской философии, посмотрим, что могло бы «устареть» в сфере политической экономии, само существование которой приводит в ярость многочисленных шаманов от «экономикс» - свода примитивных мантр во славу рыночного «саморегулирования».
Какие рациональные доводы можно привести против очевидного принципа коммунизма – от каждого по способностям, каждому по потребностям? Никаких нельзя. Разве жизнь человека не обеспечивается трудовой деятельностью? Разве в обществе нет разделения труда, в котором каждый занят не производством продукта для личного потребления, не натуральным хозяйствованием, а общественно необходимой работой, как остроумничали застойные умники, «на дядю»? А коли так, то не логично ли будет предположить, что все трудоспособные члены общества должны наравне участвовать в деле производства материальных и культурных благ на пользу всех, а не избранных? И разве не самым разумным будет создание такого порядка, при котором каждый может полностью раскрыть в труде все свои таланты и способности? Что здесь «утопичного»? А как должны удовлетворяться естественные нужды людей если не по потребности? Одному густо, а другому пусто? Это и есть плод натужных умствований казенных либералов? Что здесь можно обсуждать, о чем спорить?
Коммунизм есть единственно возможная среда бесконфликтного существования сообщества разумных людей, объединившихся к всеобщей пользе. Любое многоклеточное живое существо является идеалом коммунистической организации, в которой отдельные клетки могут выжить лишь в качестве части единого организма. Но разве человек может существовать в отрыве от общества? Разве люди не частицы единого социального организма, связанные миллионами незримых нитей друг с другом?
Что объединяет людей? Производство жизненно необходимых благ. Что их разъединяет? Частная собственность на средства производства, мешающая координировать трудовую деятельность, дробящая единый процесс общественного жизнеобеспечения на множество автономных процессов, направленных на максимизацию прибыли кучки воро-«собственников». Марксистская политэкономия не только вскрывает это недостойное человека противоречие, но и указывает путь его устранения. Ликвидация института частной собственности, плановая нетоварная экономика, непосредственно ориентированная на удовлетворение общественных потребностей в натуральных продуктах и услугах, равенство в труде, равенство в доступе ко всем потребительским благам. Ничего радикального и фантастичного в этом нет. Когда-то были упразднены институты рабовладения, крепостничества, инквизиции и ничего, мир хуже не стал. Буржуазное право формально уравняло всех перед законом и снова ничего, принцы голубых кровей поворчали было, но смирились с неизбежным. Коммунизм, упраздняющий институт частной собственности, наёмный труд, делает следующий шаг к равенству людей не только потому, что это справедливо, но и потому, что только так можно организовать общественное производство на разумной основе, достичь наивысшей производительности труда, рационально используя ограниченные природные ресурсы.
Либерал в этом месте непременно воскликнет – планом нельзя всего предусмотреть! Причем этот либерал, чаще всего не является специалистом ни в планировании, ни в программировании, ни в управлении сложными производственными процессами, однако своё «мнение» имеет. Однако ведь и «рынок» ничего не предусматривает. Это всего лишь торговая площадка, а что на ней будет выставлено, решают и планируют люди. Разница в том, что в рыночной экономике планирование раздроблено, осложнено взаимным сокрытием информации, незнанием истинных общественных потребностей, поэтому ведет к анархии, стихийности производства, в котором каждый производитель дорого бы заплатил за точное знание – что и в каких количествах следует произвести. Устранение неопределенности, целенаправленное планирование есть суть управленческой деятельности хоть при капитализме, хоть при социализме, однако только обобществление производства позволяет решить эту задачу максимально качественно и полно.
Не случайно, государства, прибегавшие к государственному планированию, достигали впечатляющих показателей роста реального сектора экономики, демонстрируя миру подавляющее превосходство централизованного управления над хаосом борьбы частных интересов.
Каковы политэкономические условия, диктующие необходимость обобществления частной собственности и перехода к плановой нетоварной экономике? Певцы либерализма берут самые высокие ноты во славу конкуренции и тут же срывают голос, сталкиваясь с тем неприятным фактом, что любая конкуренция ведет к монополии. Это истина была очевидна ещё во времена Маркса и уж подавно никем не оспаривалась ещё в начале ХХ века. В своей известной работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» В. И. Ленин исчерпывающе характеризует природу и противоречия конечной фазы капиталистического производства:
«Конкуренция превращается в монополию. Получается гигантский прогресс обобществления производства. В частности обобществляется и процесс технических изобретений и усовершенствований.
Это уже совсем не то, что старая свободная конкуренция раздробленных и не знающих ничего друг о друге хозяев, производящих для сбыта на неизвестном рынке. Концентрация дошла до того, что можно произвести приблизительный учет всем источникам сырых материалов (например, железорудные земли) в данной стране и даже, как увидим, в ряде стран, во всем мире. Такой учет не только производится, но эти источники захватываются в одни руки гигантскими монополистическими союзами. Производится приблизительный учет размеров рынка, который «делят» между собою, по договорному соглашению, эти союзы. Монополизируются обученные рабочие силы, нанимаются лучшие инженеры, захватываются пути и средства сообщения — железные дороги в Америке, пароходные общества в Европе и в Америке. Капитализм в его империалистской стадии вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению.
Производство становится общественным, но присвоение остается частным. Общественные средства производства остаются частной собственностью небольшого числа лиц. Общие рамки формально признаваемой свободной конкуренции остаются, и гнет немногих монополистов над остальным населением становится во сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее».
Что устарело в этих ленинских словах? И сегодня этот «невыносимый гнёт» монополистов российское население имеют всё удовольствие испытывать на собственной шкуре, перейдя от скучной теории к бодрящей практике каждодневной борьбы за выживание.
Опыт советского социалистического строительства блестяще подтвердил и возможность, и эффективность отказа от частной собственности на средства производства. Без «эффективных собственников» прекрасно обходились такие сложные системы как энергетика, железные дороги, Аэрофлот, Газпром, все учреждения здравоохранения и образования, жилищно-коммунальное хозяйство, общепит и т. п. Те проблемы, которые объективно присутствовали в обществе были вызваны отнюдь не отсутствием частного «бизнеса», а исключительно невежеством и некомпетентностью властвующей партийной бюрократии, пытавшейся соединить несовместимое – товарно-денежные отношения с плановой экономикой, наемный труд с равенством, рыночный обмен с директивой.
А ведь требовалось всего-то привести производственные отношение в согласие с давно известными политэкономическими требованиями, открытыми Марксом, Энгельсом, Лениным, разрешить противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения. Следовало объединить всех «социалистических» товаропроизводителей в единый плановый нетоварный народнохозяйственный комплекс с равенством трудового участия и равенством платы. Создать условия для раскрытия каждым человеком всех своих способностей и талантов на благо общества. Обеспечить реальное равенство, бесклассовость, ликвидировать всяческие привилегии и льготы, лишить карьеризм, шкурничество, делячество их основы – права распределять, возможности получать какие-либо социальные и материальные преимущества, используя должностное положение.
Не только у России - у всего человечества нет иного пути, как повернуться в сторону научного, марксистского анализа закономерностей общественного развития, к осмыслению политэкономических основ грядущего мира, в котором не будет невостребованных людей, не будет «важных» и «второстепенных» персон, не будет самозваных «элитариев» и бессловесной «массы». И философия Маркса остаётся самым надежным путеводителем на этом пути.
Метик Сергей
Источник http://forum-msk.org/material/society/9594596.html
Учение Маркса всесильно, потому что оно верно.
В. И. Ленин
Любопытно, если предположить существование некой шкалы порядочности, на каком расстоянии от нуля оказались бы нравственные достоинства множества наших авторитетных «ученых»-экономистов, реформаторов, политиков? Каков был бы вес в «единицах» честности известнейших «пророков», «оракулов» с нобелевскими премиями, геройскими наградами, почетными званиями и пышными титулами? А на сколько «делений» потянуло бы служение истине «совестей нации», - благообразных седоголовых старцев, просто-таки светившихся непогрешимостью, излучавших саму мудрость с перестроечных телеэкранов?А ведь в вопросах философских, политэкономических такая линейка существует. Она выглядит очень просто. Если понимание и согласие с марксизмом принять за отметку в единицу, а его отрицание за нуль, то картина откроется впечатляющая. На нулевой отметке мы увидим горластую компанию из известнейших персоналий новейшей истории – знаменитых писателей, лауреатов всяческих премий, учёных, политиков, кинорежиссеров, музыкантов, юмористов, пародистов, куплетистов, в то время как на противоположном конце обнаружится зияющая пустота, необъяснимая даже из соображений гауссовского распределения вероятностей, заставляющая заподозрить её искусственный, диктуемый всесильным классовым интересом характер.
В своих «Набросках к критике политической экономии» Энгельс не без раздражения заметил: «Наш приговор должен быть тем суровее, чем ближе к нашему времени те экономисты, о которых нам предстоит высказать своё суждение. Ибо, в то время как Смит и Мальтус застали в готовом виде лишь отдельные элементы, новейшие экономисты уже имели перед собой целую законченную систему; были сделаны все выводы, достаточно чётко выявились противоречия, и всё же они не дошли до исследования предпосылок и всё ещё брали на себя ответственность за систему в целом. Чем ближе экономисты к нашему времени, тем дальше они от честности. С каждым прогрессом времени необходимо усиливается софистическое мудрствование, чтобы удержать политическую экономию на уровне века. Поэтому, например, Рикардо более виновен, чем Адам Смит, а Мак-Куллох и Милль более виновны, чем Риккардо».
Строг был классик. Что бы он сказал о ныне здравствующих «мыслителях», продуцирующих уже не просто «софистические мудрствования», а полнейшую дичь, низводящих массовое сознание даже не до буржуазной науки, а до уровня добуржуазных классовых представлений и концепций. Действительно, из мрака средневековой дремучести и мракобесия уже и капитализм смотрится заманчивой перспективой, вдохновляющей массы на борьбу за «свободные выборы», за «честный суд», за прочие буржуазные гламуры.
В рамках этой борьбы у господствующей номенклатуры сохраняется пространство для тактического маневра, для ведения «диалога» с обществом с тем, чтобы, выигрывая время, отвлекая внимание ложными движениями, введениями и отменами всяческих экзотических новаций, зафиксировать обретенные в результате разграбления страны материальные и статусные дивиденды.
Так что, сегодня вопрос стоит не просто о невежестве «ученых»-экономистов, вопрос заключается в степени их вины и ответственности перед народами за создаваемый информационный шум, назойливым «глушением» сокрывающий всякую свободную мысль. И ведь не ради голодных детей своих, не под прицелом автоматов опускаются до низменной лжи сонмища «элитных» проституток от экономической «науки»; нет, вульгарный шкурный интерес движет гладкоговорящими номенклатурными холуями - ничего личного, господа, только бизнес.
Вот, некий «академик» из бывших завлабов, Евгений Ясин бойко строчит: «Потом пришли большевики. У них были красивые идеи о свободе рабочих и крестьян, о плановой экономике, которая должна быть согласно марксизму намного эффективней рыночного хаоса. Но в итоге снова получилась иерархия, самодеятельность, свойственная рынку, а в плановом хозяйстве присутствовавшая в основном на плакатах в виде призывов, не получилось. На Западе снова на зависть всё получалось, а у нас нет. Стало ясно, что Маркс ошибся: предсказал конец капитализму и рынку, а они только взялись развиваться, принося благосостояние народам стран, выбравших этот путь».
В этой топорной агитке «ученый» парой фраз «развенчивает» большевиков, Маркса, плановую экономику, «идею свободы рабочих и крестьян», по-видимому, имея в виду то, что Ленин называл «живым творчеством масс», сокрушаясь далее тем, что и капитализм у нас построен «иерархический», которому «противопоказаны свободные выборы» и «самодеятельность граждан». Разумеется, Ясин и не первый, и не главный «обличитель» марксизма. Кривая дорожка социальной демагогии, задолго до него проторенная, как профессиональными лжецами, так и энтузиастами-любителями, никогда не была пустынной. Сколько именитого люда по ней прошастало! Тут и Гитлер с Геббельсом, и известный борец с «иудокоммунизмом» предатель генерал Власов, и Рейган с Бушем, и Горбачев с Яковлевым, и Черномырдин с Ельциным, и целая свора евролордов, общечеловеков, демократизаторов, цивилизаторов, не говоря уж о многомиллионных массах рядового дурачья, «освобожденного» от «совка» и полагающего, что у них в головах есть некие «убеждения», поскольку ученые господа из телевизора им либерально всё разъяснили.
Правда, иногда, фрондирующая «элита» может позволить себе откровенности, как недавно проговорился один из авторитетов монетаризма Герман Греф: «Любое массовое управление подразумевает элемент манипуляции. Как жить, как управлять таким обществом, где все имеют равный доступ к информации, все имеют возможность получать напрямую не препарированную информацию через обученных правительством аналитиков, политологов и огромные машины, которые спущены на головы, средства массовой информации, которые как бы независимы, а на самом деле мы понимаем, что все средства массовой информации всё равно заняты построением, сохранением страт?»
Так вот чем озабочены либеральные писаки – сохранением «страт», говоря научно, защитой классовых интересов своих хозяев, куски с обильного стола которых перепадают и всяческим «аналитическим центрам», «фондам содействия», «институтам развития» и прочим понятливым академикам, способным «правильно» изложить суть «рыночных реформ», обосновать «человечность» скотства, «справедливость» паразитизма и «эффективность» воровства.
То, что после уничтожения Советского Союза, ликвидации плановой экономики и тотального разграбления народного достояния, никто даже не попытался произвести научный, системный анализ причин крушения социализма в нашей стране, говорит о том, что такой анализ чем-то невыгоден «рыночным реформаторам», что объективный, бесстрастный «разбор полетов» может обнажить совершенно неприемлемую для властвующей номенклатуры правду, показать всю ложность и тупиковость навязанного народу в 1991 году пути.
Чем дольше буржуазия будет пытаться сохранить "священное и неприкосновенное право частной собственности", чем усиленнее будет противиться естественно необходимому обобществлению экономики, переходу к социалистическому хозяйствованию, тем гротескнее и безобразнее будут становиться формы классового насилия и террора по отношению к подавляющему большинству народа.
Что делает разумный человек после того, как сконструированная им ракета, рванув к небу, проделав огромную дугу, рухнет на землю? Ликующе воскликнет – Да! Всё верно! Принцип правильный! После чего побежит к обломкам и, внимательно исследуя их, будет фиксировать недостатки конструкции, определять причины неудачи, чтобы устранить их в будущей, более совершенной модели. Может быть упадут и вторая, и третья ракеты, но, в конечном итоге, Разум всегда выходит победителем. Глупец же будет торжествовать – Я предупреждал! Не может ракета летать! И думать нечего!
Даже самый беглый анализ показывает, что падение «ракеты» советского социализма было вызвано не «ошибками» в марксистско-ленинской теории, а наоборот, грубейшим её извращением, вульгаризацией, отягощенными своекорыстием и невежеством правящей партийной бюрократии.
Не претендуя на охват всей марксистской философии, посмотрим, что могло бы «устареть» в сфере политической экономии, само существование которой приводит в ярость многочисленных шаманов от «экономикс» - свода примитивных мантр во славу рыночного «саморегулирования».
Какие рациональные доводы можно привести против очевидного принципа коммунизма – от каждого по способностям, каждому по потребностям? Никаких нельзя. Разве жизнь человека не обеспечивается трудовой деятельностью? Разве в обществе нет разделения труда, в котором каждый занят не производством продукта для личного потребления, не натуральным хозяйствованием, а общественно необходимой работой, как остроумничали застойные умники, «на дядю»? А коли так, то не логично ли будет предположить, что все трудоспособные члены общества должны наравне участвовать в деле производства материальных и культурных благ на пользу всех, а не избранных? И разве не самым разумным будет создание такого порядка, при котором каждый может полностью раскрыть в труде все свои таланты и способности? Что здесь «утопичного»? А как должны удовлетворяться естественные нужды людей если не по потребности? Одному густо, а другому пусто? Это и есть плод натужных умствований казенных либералов? Что здесь можно обсуждать, о чем спорить?
Коммунизм есть единственно возможная среда бесконфликтного существования сообщества разумных людей, объединившихся к всеобщей пользе. Любое многоклеточное живое существо является идеалом коммунистической организации, в которой отдельные клетки могут выжить лишь в качестве части единого организма. Но разве человек может существовать в отрыве от общества? Разве люди не частицы единого социального организма, связанные миллионами незримых нитей друг с другом?
Что объединяет людей? Производство жизненно необходимых благ. Что их разъединяет? Частная собственность на средства производства, мешающая координировать трудовую деятельность, дробящая единый процесс общественного жизнеобеспечения на множество автономных процессов, направленных на максимизацию прибыли кучки воро-«собственников». Марксистская политэкономия не только вскрывает это недостойное человека противоречие, но и указывает путь его устранения. Ликвидация института частной собственности, плановая нетоварная экономика, непосредственно ориентированная на удовлетворение общественных потребностей в натуральных продуктах и услугах, равенство в труде, равенство в доступе ко всем потребительским благам. Ничего радикального и фантастичного в этом нет. Когда-то были упразднены институты рабовладения, крепостничества, инквизиции и ничего, мир хуже не стал. Буржуазное право формально уравняло всех перед законом и снова ничего, принцы голубых кровей поворчали было, но смирились с неизбежным. Коммунизм, упраздняющий институт частной собственности, наёмный труд, делает следующий шаг к равенству людей не только потому, что это справедливо, но и потому, что только так можно организовать общественное производство на разумной основе, достичь наивысшей производительности труда, рационально используя ограниченные природные ресурсы.
Либерал в этом месте непременно воскликнет – планом нельзя всего предусмотреть! Причем этот либерал, чаще всего не является специалистом ни в планировании, ни в программировании, ни в управлении сложными производственными процессами, однако своё «мнение» имеет. Однако ведь и «рынок» ничего не предусматривает. Это всего лишь торговая площадка, а что на ней будет выставлено, решают и планируют люди. Разница в том, что в рыночной экономике планирование раздроблено, осложнено взаимным сокрытием информации, незнанием истинных общественных потребностей, поэтому ведет к анархии, стихийности производства, в котором каждый производитель дорого бы заплатил за точное знание – что и в каких количествах следует произвести. Устранение неопределенности, целенаправленное планирование есть суть управленческой деятельности хоть при капитализме, хоть при социализме, однако только обобществление производства позволяет решить эту задачу максимально качественно и полно.
Не случайно, государства, прибегавшие к государственному планированию, достигали впечатляющих показателей роста реального сектора экономики, демонстрируя миру подавляющее превосходство централизованного управления над хаосом борьбы частных интересов.
Каковы политэкономические условия, диктующие необходимость обобществления частной собственности и перехода к плановой нетоварной экономике? Певцы либерализма берут самые высокие ноты во славу конкуренции и тут же срывают голос, сталкиваясь с тем неприятным фактом, что любая конкуренция ведет к монополии. Это истина была очевидна ещё во времена Маркса и уж подавно никем не оспаривалась ещё в начале ХХ века. В своей известной работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» В. И. Ленин исчерпывающе характеризует природу и противоречия конечной фазы капиталистического производства:
«Конкуренция превращается в монополию. Получается гигантский прогресс обобществления производства. В частности обобществляется и процесс технических изобретений и усовершенствований.
Это уже совсем не то, что старая свободная конкуренция раздробленных и не знающих ничего друг о друге хозяев, производящих для сбыта на неизвестном рынке. Концентрация дошла до того, что можно произвести приблизительный учет всем источникам сырых материалов (например, железорудные земли) в данной стране и даже, как увидим, в ряде стран, во всем мире. Такой учет не только производится, но эти источники захватываются в одни руки гигантскими монополистическими союзами. Производится приблизительный учет размеров рынка, который «делят» между собою, по договорному соглашению, эти союзы. Монополизируются обученные рабочие силы, нанимаются лучшие инженеры, захватываются пути и средства сообщения — железные дороги в Америке, пароходные общества в Европе и в Америке. Капитализм в его империалистской стадии вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению.
Производство становится общественным, но присвоение остается частным. Общественные средства производства остаются частной собственностью небольшого числа лиц. Общие рамки формально признаваемой свободной конкуренции остаются, и гнет немногих монополистов над остальным населением становится во сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее».
Что устарело в этих ленинских словах? И сегодня этот «невыносимый гнёт» монополистов российское население имеют всё удовольствие испытывать на собственной шкуре, перейдя от скучной теории к бодрящей практике каждодневной борьбы за выживание.
Опыт советского социалистического строительства блестяще подтвердил и возможность, и эффективность отказа от частной собственности на средства производства. Без «эффективных собственников» прекрасно обходились такие сложные системы как энергетика, железные дороги, Аэрофлот, Газпром, все учреждения здравоохранения и образования, жилищно-коммунальное хозяйство, общепит и т. п. Те проблемы, которые объективно присутствовали в обществе были вызваны отнюдь не отсутствием частного «бизнеса», а исключительно невежеством и некомпетентностью властвующей партийной бюрократии, пытавшейся соединить несовместимое – товарно-денежные отношения с плановой экономикой, наемный труд с равенством, рыночный обмен с директивой.
А ведь требовалось всего-то привести производственные отношение в согласие с давно известными политэкономическими требованиями, открытыми Марксом, Энгельсом, Лениным, разрешить противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения. Следовало объединить всех «социалистических» товаропроизводителей в единый плановый нетоварный народнохозяйственный комплекс с равенством трудового участия и равенством платы. Создать условия для раскрытия каждым человеком всех своих способностей и талантов на благо общества. Обеспечить реальное равенство, бесклассовость, ликвидировать всяческие привилегии и льготы, лишить карьеризм, шкурничество, делячество их основы – права распределять, возможности получать какие-либо социальные и материальные преимущества, используя должностное положение.
Не только у России - у всего человечества нет иного пути, как повернуться в сторону научного, марксистского анализа закономерностей общественного развития, к осмыслению политэкономических основ грядущего мира, в котором не будет невостребованных людей, не будет «важных» и «второстепенных» персон, не будет самозваных «элитариев» и бессловесной «массы». И философия Маркса остаётся самым надежным путеводителем на этом пути.
Метик Сергей
Источник http://forum-msk.org/material/society/9594596.html
понедельник, 17 сентября 2012 г.
Что стоит за модой на марксизм? - РКРП-РПК
Что стоит за модой на марксизм? - РКРП-РПК
Возвращение марксизма или его смерть?
Возвращение марксизма или его смерть?
Комментарий редакции сайта.
Мы решили обратить ваше внимание на статью "Почему признаваться в любви к Марксу стало безопасно" из вполне буржуазной английской газеты "Телеграф". Автор, полемизируя со статьёй "Почему марксизм снова на подъеме" из не менее буржуазной "Гардиан", приходит к выводу, что связанная с новым витком кризиса мода на марксизм говорит о его смерти. В подтверждение своего вывода он выдвигает сильные аргументы: "Марксизм вошел в мейнстрим, попал в "Твиттер" и на футболки для буржуазной молодежи именно потому, что фактора, который заставлял правителей общества и всех "достойных людей" его бояться, больше нет. Я имею в виду организованный пролетариат, способный совершить революцию... За современным "марксизмом" нет никакого социального движения, зато в нем много риторики".
И действительно, лишь тогда "теория становится материальной силой, когда она овладевает массами". До тех пор, пока марксизм отделен от пролетариата, он будет похож на лежащие на полке и пылящиеся ноты, которые не играет ни один музыкант. И грандиозную музыку побед в классовой борьбе мы не услышим.
В нашей практике мы видим и другую сторону вопроса, описанную классиками, но на которую не обращает внимание английский автор. "Подобно тому, - писал молодой Маркс, - как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие".
"С учением Маркса происходит теперь то, что не раз бывало в истории с учениями революционных мыслителей и вождей угнетенных классов в их борьбе за освобождение. Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для "утешения" угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его", - писал Ленин («Государство и революция») еще в 1917 г .
И вот мы видим:
- с одной стороны КПРФ, которая по программе партии "руководствуется марксистско-ленинским учением и творчески его развивает". Развив свой "марксизм" сразу до "лимит на революции исчерпан", она сделала его абсолютно безвредным для господствующего класса;
- с другой стороны попытки не допустить рабочий класс в политику. Многократные отказы в регистрации партии РОТ ФРОНТ. Заигрывание Путина с рабочими во время предвыборной кампании. И та же КПРФ, которая не поставила ни одного рабочего на проходные места на выборах в Думу, и теперь не имеет там депутатов-рабочих.
Чтобы победить капитализм, нам надо соединить революционный марксизм с рабочим движением, и нам предстоит еще очень многое сделать. Борьба будет продолжена!
А что касается моды на марксизм и обсуждения ее в западной прессе, это отражение предчувствий неизбежного конца капитализма, подстегнутое новым витком кризиса.
Мы же вспомним, что такое же явление появилось в России в конце XIX века. Прошло два десятка лет и... Поэтому, в отличие от автора статьи, мы смотрим вперед с оптимизмом.
Итак, предлагаем вашему вниманию статью:
Почему признаваться в любви к Марксу стало безопасно
("The Telegraph UK", Великобритания)
Брендан O'Нил (Brendan O'Neill)
Если верить Guardian, Маркс - снова в моде. Нам рассказывают, что Запад переживает «ренессанс марксизма», и что молодежь все чаще «обращается к мыслям немецкого философа XIX века», пытаясь понять, что такое рецессия и что с ней делать. Продажи «Капитала» и «Манифеста коммунистической партии» в 2008 году резко пошли вверх и продолжают расти, лицо Маркса украсило новую немецкую карточку MasterCard, а журналисты и ученые теперь открыто говорят о важности идей Маркса для понимания проблем капиталистического общества. Может показаться, что наступила весна марксизма.
Казалось бы, как марксист я должен был бы радоваться возвращению Карла. Но оголтелая мода на все, что связано с Марксом, меня, скорее, тревожит. Дело в том, что в действительности она указывает на выхолащивание марксизма, превращение его из живой революционной идеологии, вдохновлявшей миллионы сердитых и зачастую вооруженных людей, в нечто безопасное, о чем представители «болтающего класса» могут раздумывать за мюсли и утренней газетой. Марксизм вошел в мейнстрим, попал в «Твиттер» и на футболки для буржуазной молодежи именно потому, что фактора, который заставлял правителей общества и всех «достойных людей» его бояться, больше нет. Я имею в виду организованный пролетариат, способный совершить революцию.
Марксизм по сути был теорией пролетарской революции. Поэтому десятилетиями мейнстримные политики и буржуа, предпочитающие покой и стабильность революционным потрясениям, считали его вредной и опасной идеей. Однако сегодня, когда слово «пролетариат» никто даже не упоминает, а рабочие были удалены с политической сцены и низведены до роли шутов в реалити-шоу и объектов для слезливой жалости в книгах Полли Тойнби (Polly Toynbee), марксизм перестал пугать «больших людей». Без этих надоедливых «пролов» и революционной подоплеки он стал достаточно безопасным, чтобы служить подходящей философией для застольного разговора. Мы живем в эпоху беспрецедентного социального мира, когда отсутствует серьезная поляризация, и поэтому с марксизмом теперь могут открыто заигрывать те, у кого когда-то начиналась крапивница от одного этого слова.
За современным «марксизмом» нет никакого социального движения, зато в нем много риторики. В сущности, новые марксисты просто выбирают куски из работ Маркса в надежде, что это поможет им прикрыть современные предрассудки философски-исторической мишурой. Фактически, они используют давно мертвого Карла в качестве куклы-чревовещателя, вкладывая в его обрамленные бородой уста свои крошечные мыслишки. И главный предрассудок, для распространения которого они выкопали труп Маркса, – это идея о том, что капитализм зол, гадок и слишком озабочен вещами, а нам пора научиться жить более социально-сознательной и менее материалистической жизнью – заботиться об окружающих вместо того, чтобы мечтать поселиться в псевдотюдоровском особняке. Короче говоря, революционера Карла ставят на службу глубоко консервативному делу современных левых, любящих скорбеть о прогрессе, экономическом росте и разрушении экологии.
Однако все эти рыдания об ужасном капитализме не имеют никакого отношения к марксизму. Напротив, Маркс не только жестко анализировал разрушительные тенденции в капитализме, но и восхвалял капиталистический класс. В «Манифесте коммунистической партии» он признал его дерзновение, заявив, что буржуазия «создала чудеса искусства, но совсем иного рода, чем египетские пирамиды, римские водопроводы и готические соборы; она совершила совсем иные походы, чем переселение народов и крестовые походы». Между тем, нынешние плакальщики в марксистских одеждах предпочитают отмахиваться от чудес современного капитализма своими наманикюренными ручками. Они то доказывают, что рост экономики превращает нас в душевнобольных, то издеваются над международной торговлей, загрязняющей бедную матушку-Землю. Принятие Маркса этими сытыми любителями погоревать по поводу человеческой алчности и экономического роста свидетельствует не о возвращении марксизма, а о его смерти.
суббота, 1 сентября 2012 г.
Только для #революционеров
Только для революционеров:
Товарищ Ленин как-то сказал, что тот кто не читал "Что делать " Чернышевского, у него не обсохло молоко на губах, а тот кто не читал (ну или сам как-то не понял) смысл "Логики" Гегеля, тот ничего в маркситской диалектике не поймёт невермор.
Выложил вот текст в прозе ру, который только для революционеров, там не сама программа, а несколько идеологически-теоретических моментов, из котрорых таковая может выплыть. Называетя "Новая историческая периодизация". Пока в ЖЖ не буду помещать, да и там поместил, чтобы знакомым ссылку делать.
Товарищ Ленин как-то сказал, что тот кто не читал "Что делать " Чернышевского, у него не обсохло молоко на губах, а тот кто не читал (ну или сам как-то не понял) смысл "Логики" Гегеля, тот ничего в маркситской диалектике не поймёт невермор.
Выложил вот текст в прозе ру, который только для революционеров, там не сама программа, а несколько идеологически-теоретических моментов, из котрорых таковая может выплыть. Называетя "Новая историческая периодизация". Пока в ЖЖ не буду помещать, да и там поместил, чтобы знакомым ссылку делать.
четверг, 23 августа 2012 г.
РАЗВИВАЯ ТЕМУ: УНИКАЛЬНОСТЬ ЭТНОСА «СОВЕТСКИЙ НАРОД».
РАЗВИВАЯ ТЕМУ: УНИКАЛЬНОСТЬ ЭТНОСА «СОВЕТСКИЙ НАРОД».: 
Мы поговорим не только об уникальности, но и о сегодняшнем состоянии этого социального образования «советский человек». Существует политтехнологиченская заморочка, что Хомо Советикус «вымирающий вид» и его не станет («Ура наконец-то!» - вопят самые карикатурные либерасты), когда в мир иной уйдут советские пенсионеры.
Уже сам тот факт, что злоба, ненависть, презрение и хула обрушиваются на простых людей, славных, наивных, работящих, добродушных, простых и небогатых, вызывает подозрение, что природа этой ненависти очень нездоровая, очень фашистская, очень человеконенавистническая, претендующая на избранность и некое расово-классовое превосходство.
Автор термина «хомо советикус» , спустя некоторое время после того, как «хомо антисоветикус» восторжествовал, захватив власть в бывшем СССР, назвал СССР «сверхобществом». Не вполне мы уверены, что Александр Зиновьев сполна философски разобрался во всем и вся, но достаточно того, что он, побывав, точнее пожив на Западе, понял, что он кардинально был не прав в своей критики советского человека. Он видел нечто бытовое, разное, несовершенное (поскольку совершенного-то и быть не может), но не увидел чего-то такого, что советский человек не может увидеть, как и рыба не может понять, что такое океан и вода. И лишь за пределами воды рыба понимает, что это такое. Лишь вне СССР в пространстве ли, во времени можно было понять, что такое СССР и советский человек.
Советский человек – это своеобразный народ-этнос. Уникальность этого этноса в том, что свою идентичность он главным образом строил не на преданьях своей милой старины.
«Идеологическая культурная матрица «советского человека» строилась на глобальной открытость, космичности, интернационализме, «всечеловечности». И перспективе будущего и не просто будущего своего народа, а всего человечества. Другого такого народа нет. Другие социалистические народы исповедуют ментальность очень близкую «советской», но китайцы - всё же очень китайцы, очень любят есть палочками, очень любят иероглифы, кунфу и тайконафтику (то есть, китайский социализм – непременно китайский), а латиноамериканские коммунисты неизбежно обладают духом освободительной, антиколониальной борьбы, инакости своей полуиндейской-полуиспанской расы от империалистической расы гринго.
Советский человек – это человек вообще. Такова «догма» советского этноса. Все 15 республик – братские. Все социалистические страны – братские. Все три юноши на первомайских плакатах (негр, китаец, белый) равны и едины. «Националиста» это шокирует, тем не менее, человек, это именно вторая сигнальная система, порождаемая ей культура, как адаптивная система человеческого вида. Этническая вражда – конечно же, атавизм. Об этом пел Маяковский, говоря о мире «без Россией и Латвий». Об этом пел Высоцкий , сокрушаясь о «делении на своих и врагов». Упрощенно говоря между понятиями «советский человек» и «хомо сапиенс» почти нет зазора.
«Советский человек» - это уникальная религия. Религия мировая, универсальная, научная. Всё это уникально. Ислам, Христианство, Буддизм не являются мировыми – они региональны, сам факт, что этих «мировых» религий несколько, говорит о том, что они не мирровые. Они бесспорно имеют множество универсальных ценностных учений и составляющих. Но всё же все эти «исторические религии» опутаны ритуалами, предрассудками, двусмысленностями, мифами, склонностью к ксенофобии, ортодоксальности, консервативности, мракобесию. Но коммунизм советского человека именно универсален, марксистские обряды принципиально второстепенны. Как и всякое учение марксизм может покрыться хрестоматийным глянцем, забронзоветь, но такая «бронза» всегда будет очень хрупкой, потому что само учение указывает на науку, исторический и опытный анализ. Религия берущая в свой пантеон науку вовсе не парадокс. Религия вовсе не всегда враждовала с наукой. Продолжительное время религия даже не знала, что такое наука. Долгое время сами монахи спокойно занимались научными изысканиями. Конфликт науки и религии – один из эпизодов социального кризиса в христианской Европе. Религия – это своеобразная азбука культуры. В разных культурных институтах есть свой сегмент постулатов-аксиом-традиций, который функционально устроен также как религия. Буквы алфавита, привила правописания, базовый курс средней школы и отдельных дисциплин не обсуждаются, а принимаются.
Советский человек – это человек, чей взгляд на мир строится на научном мировоззрении. «Страна героев, страна мечтателей, страна ученых». Это не фраза. Эпос советского человека: индустриализация, победа советского оружия, ВДНХ, покорение Космоса, дебаты физиков с лириками. Конечно, далеко, не каждый, и даже очень немногие советские люди обладали широким научным знанием, но мировоззрение широких масс строилось на научной философии.
Советский человек , сколь бы скептичным ни было отношение к слогану «самая читающая страна», был и есть самый сложный в интеллектуальном отношении тип человека. Религия в СССР была принципиально заменена атеистическим научным мировоззрением, и далее нужно увидеть всю грандиозную и уникальную панораму: система образования, советское кино, советская литература с её очень продуманными секторами детской литературы, толстыми журналами, Союзом писателей, Советским очень разнообразным и сложным кино, театральной традицией (Станиславский и т.д.), Системой музеев, картинных галерей, Дворцов и Домов Культуры, кинотеатров и кинопередвижек, уникальная система высшего образования, Академия Наук. И всё это не было кастой избранных. Интеллектуальная элита в разы более активно аккумулировала таланты отовсюду. И это не было безрезультатно, это было результативно.
Советский человек также ориентируется на максимально высокую ценностную матрицу. Официальная ценностная система США, даже если упустить такие ценности как Рембо, помощь фашистким режимам вроде Пиночетовского (сравните хунту ГКЧП с «пиночетовской хунтой»). А эту, восхищение госпожи Клинтон убийством Каддафи, двух миллионов вьетнамцев, есть некая «американская мечта» , которая может быть сравнима с мечтой советского маргинального обывателя о полном холодильнике, даче, машине и импортных шмотках («бабу и пожрать от пуза»). Американская мечта - песнь «хомячкового» потребителя, которому полицейский объявляет его право обратиться к адвокату. Космос индийца, китайца, араба также понимает ценности в ряде мест очень близоруко. Отметим, что «советский человек» не вполне совпадает и с досоветским. Даже прогрессивная народная культура 19 века гомогенно и своя советскому человеку, только потому что он фильтрует её через свои «советские» очки, не замечая, я что и Пушкин был барин, и Чехов в своих интеллигентских ирониях не выходил к каким-либо «Туманностям Андромеды» и тем подвигам, который советские люди массово совершали во время «Второй мировой войны» в тылу и на фронте. Чехов при всей своей виртуозности – это классика-классицизм, сатира в адрес «вечных» типов. Его Городничий, Беликов, Пришибеев – родственники Тортюфу и Ко.
Ценностный мир советского человека - особая тема, требующая детального исследования. Но есть ли такая же «шкала ценностей» и у других народов? Общий быстрый взгляд на проблему показывает, что нигде больше такой ценностной шкалы нет.
Важнее разобраться с другим. Продолжает ли своё развитие «советский человек» или «вымирает» на радость Боровому с Новодворской (которые надо сказать, тоже минимум продукт советского быта, и являются некоторыми болезненными формами потери советским человеком самого себя).
С распадом СССР наряду с множеством потерь советский человек получил и несколько толчков, стимулирующих его развитие.
а) исчезла квазидоминанта советского человека - «госсобственность» и «руководящая роль компартии», во главе которой, как это выяснилось совершенно определенно, оказались «некоммунисты»,
б) уйдя в историческое прошлое «СССР» как феномен принял очищенную форму,
в) советские люди, сомневающиеся в «самих себе» получили опыт для сравнения «советского быта» и «быта капиталистически-либерального»,
г) поражения советского социализма заставило «советских людей» думать и включить «диалектику исторического пересмотра», чего они раньше не могли делать решительным образом.
Идеей советского человека активно заинтересовался центр С.Е. Кургиняна. Но Кургинян рассматривает «советского человека», в свете расширенного национализма. Иногда аккуратно, а иногда не очень аккуратно игнорирует классовый принцип. Его позиция, видимо, несколько сбивает с толку как левых, так и правых, так что и первые принимают его за своего, а правые принимают за чужого, тогда как он «правый» самого многозвездочного образца. Он хвалит Зюганова и КПРов, поругивает Путина и Кремль на входе одеваясь очень радикально и оппозиционно, но на выходе при практическом действии, он «испепеляет» Зюганова с его КПРами и призывает принять «проблемного, бандитского» Путина, как меньше в сравнении с Немцовым и Ксюшей Собчак зло. Даже некоторые члены КПРФ поглатывают эту «пиарную» комедь «героического левака Ервандыча» за чистую монету, как адепты Мавроди, верующие в свои баснословные обогащения по милости их доброго друга, гениального МММщика.
«Советский человек» без классовой философии, без гуманизма, строго научного взгляда на историю, без практической реализации, может стать таким же невротиком как антисоветский человек, как и «русичи- славяне православные, арии-инглинги стародавние».
Тот реальный исторический «советский человек», конечно, отступает, как «богатыри» 1812 и 1941 годов, но как и тогда, он осуществляет трансформацию, внутреннюю перегруппировку. Он не «дурачок», не «бабки-дедки у памятника Ленину». Всегда есть люди недалёкие, старомодные, простые. Но суть «советского человека» очень, как мы показали, нетривиальная, чтобы её проглотил дурачок Горбачев, старичок Егор Гайдар, дедушка Ельцин с карманником Чубайсом.
Факт, что они вместе с их классом (российским и глобальным) «обставили» в некой «отдельной партии «советского человека». Надо сделать разбор этой партии.
Факт, что они вместе с их классом (российским и глобальным) «обставили» в некой «отдельной партии «советского человека». Надо сделать разбор этой партии.
Поскольку я и сам «заинтересованная личность», я сам «потомок» этой славной «династии», я укажу ряд наших ошибок, замеченных мной:
- советские люди не имели четкого понимания классовой природы «советской элиты»,
- советские люди не обращали внимание, что классовая борьба может и проходит не только как «идеологическая», но и как «деидеологическая», то есть как множество проектов насаждающих массовые неврозы и психозы,
- советские люди не понимали, что центром коммунистического движения, коммунистического действия является рождение, деятельность , развитие коммунистического человека, личности,
- социальные, гуманитарные науки в СССР существовали в рамках цензурных фильтров, цель которых была скрыть от общества классовую природу тенденций вырастающих в советской элите,
- всё ещё мы не понимаем, что до сих пор самым благоприятным полем для коммунистического действия является «советский народ» и делать это должны настоящие поколения, так как будущим это будет сделать ещё даже сложнее (коммунистический советский дух – это не набор хромосом, это характер отношений, деградация или как в конце прошлого века любили говорить «бразилизация» советского мира может обретать новые и ещё более глубинные уровни разложения , и эта уникальная цивилизация будет терять целые сектора своей культуры и ослабится до такой степени, что сможет состояться разрушительное военное вторжение, которое готовилось Соединенными Штатами сразу же после второй мировой войны.)
17 авг. 2012, Екатеринбург, Козлов Андрей
понедельник, 20 августа 2012 г.
РАЗВИВАЯ ТЕМУ: ПАРАДОКСЫ #МАРКСИЗМА НА РУСИ
РАЗВИВАЯ ТЕМУ: ПАРАДОКСЫ МАРКСИЗМА НА РУСИ:
Известно, что в классической версии периодизация экономических формаций выглядит так: ПЕРВОБЫТНОСТЬ-РАБОВЛАДЕНИНЕ-ФЕОДАЛИЗМ_КАПИТАЛИЗМ-СОЦИАЛИЗМ-КОММУНИЗМ (последние два две ступеньки одной формации).
Формации наступают не по сценарию драматурга и подсказке помрежа, который объявляете актерам за сценой: сейчас выход Снегурочки, сейчас Деда Мороза, сейчас зайчики… Формации сменяют друг друга по естественным материальным законам, как и времена года: после зимы - весна, потом – лето, потом - ранняя осень с арбузами, потом - поздняя с опавшими листьями, лужами и первыми «седой зимы угрозами». Но на Руси, как высказался персонаж фильма «Андрей Рублев», чего только не бывает, даже девственницы рожают.
Сначала на Руси был как положено первобытнообщинный строй. Потом наступил феодализм. То есть, после 8 марта, минуя апрель и май, сразу наступило 12-ое июня, День Освобождения России от присосавшихся к ней нерусских республик. Феодализм начал заканчиваться, зашел было в первый класс капитализма, просидел там с 1-го по 2-ое сентября и сразу же начались рождественские каникулы социализма. Через 77 лет социализма вместо обещанного Хрущевым коммунизма наступил опять капитализм, причём первоначально дикий, тогда как в иных западных странах уже было пережито несколько эпох развитого загнивающего империализма. Для невнимательно следящих за нашей мыслью повторю, что историческая схема российской история выглядит примерно так: сначала 1, потом 3, потом 3 с половиной, потом 5, потом опять 4. Конечно, как и всё в этом мире в России развивается естественно и логично, но теоретическая терминологическая картинка откровенно абсурдна.
Принцип выделения формаций в марксистской теории обычно связывают с формой принуждения. Есть экономическое принуждение (при капитализме). Есть две формы внеэкономического (прямое насилие и идеологическое внушеие). Рабовладение и феодализм, оба имею насильственное принуждение, но тем не менее, у них это как-то по разному построено (крепостной крестьянин имеет свою собственность, например).
Обычно считается, что при первобытном строе царил первобытный коммунизма, но Карл Маркс всё же называл первобытность «скрытым семейным рабством». По мнению иных ученых (например, А. Зиновьева) рабовладельческого строя не было вообще. Большая часть экономики , например, античных государств строилась вовсе не на труде гладиаторов или учителей философии. Основой экономики было сельское хозяйство, а в нём трудились свободные общинники. Производство, основанное на труде рабов рабство южных штатов Америки, было экономически более весомым, но обычно строй США и до войны севера с югом считают буржуазным. В начале 20 века за сохранения рабство в своем Трансваале сражались фермеры- буры против англичан. То есть, рабовладение это уклад, экономическую базу общественной формации оно не составляет. Зиновьев отрициает существование рабовладельческой формации по той причине, что рабы не были частью общества, они были «вещью» вроде скота. Сам Маркс не всегда пользуется термином «рабовладение», он говорит «античный способ производства», «восточный способ производства».
Марксистская логика «переворачивания», заимствованная у Гегеля, относительно смены общественно-политических должна выглядеть так.
- Первый первобытный строй основан на традиции. Основное, образующее титульный уклад правило – ориентация на род. Первобытная община изолирована, эндогамно замкнута, отторгает чужих, лишних качественно и количественно. Первобытный строй развивается под влиянием изменения среды: «дикарь» попадая в иную природно-климатическую среду вынужден вводить нечто новое в свой быт, хотя основной принцип консерватизм, жесткая традиция, почти точное воспроизведение уклада предков.
- Когда ойкумена заселяется на столько плотно, что племена неизбежно встречаются, угрожают друг другу, возникают «союзы племен», «военная демократия», «богатырский этап истории» (по С. Соловьеву), «античный способ производства» лишь поздняя вариация такого «военного союза», «азиатский способ производства» восточных деспотий – наиболее древняя форма формации-2. Племена объединялись (порой лишь временно) на почве следования традиции и добровольному подчинению харизматическому родовому вождю, потомку некого родового вождя-героя. На этом этапе возникали города-государства с храмовыми центрами, письменность, эпос. Это было большое объединение, его называют первоначальным государством, предгосударством («урстаат»). Власть монарха в таком предгосударстве основывалась на патриархальной родовой традиции.
- Феодализм собственно и есть государство. Возникает он одновременно с появлением новой религии (христианство, ислам, буддизм) . «Новизна» как регулировать обществом, давая ему новую более четкую систему ценностей. Наконец, в силу своей универсальности такая религия может быть принята на больших территориях для самых разных общин. Но новая религия для своего внедрения и сохранения требует аппарат насилия, регулярное войско монарха. Традиция подразумевает косность и новая религия может быть осуществлена только военным путём, даже если в ней предлагается после удара по одной щеке подставлять другую. Государство создаёт сословную иерахию.
- Правовой строй – это общество рационализма, светской культуры (иногда называют поэтому «модерном»). Вместо сословной иерархии устанавливается более гибкая форма «частная собственность». Она и раньше была, конечно, но сейчас - она суть-основа формации. Принцип сословия абстрагируется, у кого больше капитала, долларов в банке, тот и больше граф. Капитал – это правовая форма. Поэтому лучше назвать правовой строй. Собственники бывают разные: физическое лицо, муниципалитет, страна, общественная организация, группа лиц и т.д.. СССР. Обычно настаивают на титульности частной собственности (физической), но практически формы собственности очень разнообразны, и даже если доминирует госсобственность, это тем не менее, не лишает общество общих черт «модерна» .
- После «правового строя» наступает иной, но всё ещё «эксплуататорский» строй. Обычно его называют «глобализмом». Этот строй базируется масштабных манипуляциях сознанием. Глобализм реально самая большая махинация, потому что позволяет выводит огромные капиталы из-под юрисдикции национальных правительств (и самая «чистая» демократия при этом становится пустышкой). Этот строй управляет массами уже не столько посредством рациональных знаний элиты, права, преимуществ в собственности, а за счёт принципиальной деидеологизации общества и погружение масс в состояние невроза. Условно можно этот строй называть пост-капитализмом. В этой формации «отчуждение» масс достигается прямыми методами влияния на сознания, тогда как в других фазах социальная ущербность вызывала «отчуждение» людей труда.
- Лишь после «манипуляцинной», «глобофашистской» формации наступает фаза персоналистского социализма. Эта фаза свой строительный материал возьмёт из мер по развитию личности, так как это единственный механизм сопротивления «манипуляционному глобофашизму». В состоянии невроза трудящиеся, малоимущие, угнетаемы, а также средние слои оказываются беспомощны и даже вовлечены в активную деятельность против своих собственных интересов. На важность персоналистского подхода указывали экзистенциалисты, был даже непосредственно выдвинут «Манифест персонализма», как версия марксистского развития (Э. Мунье) . Ф. Ницше, М. Штирнер настаивали на краеугольности Личности. Личность и Общество являются одной системой. На это указывал и известный философ Э. Фромм,, и советский социаопсихолог и историк Б. Поршнев.
- И когда предысторическая фаза выполнит свою миссию (обгонит биологические тренды в человеческом феномене) наступит новый цикл, «настоящая история» или «коммунизм».
Особый вопрос возникает относительно советского социализма. Конечно, советский социализм минимум субъективно замышлялся вовсе не как госкапитализм или лишь вариация модерна. Не только не замышлялся, но и не декларировался. Правящий класс был или складывался, но осуществлял своё господство «инкогнито» и со многими ограничениями , налагаемыми идеологией и правом социалистического государства.
Согласно бытующей в СССР идеологии, главными моментами социализма должна быть общественная собственность , гегемонизм компартии, рост материально технической базы. Теория Маркса , впрочем, настаивает на преодолении «отчуждения», то есть, десоциализации человека труда. Такое разотчуждение и есть развитие личности до «здорового состояния».
Югославский философ Славой Жижек однажды высказался, что марксистский социализм в СССР был построен по той причине, что Ленин не понимал марксистскую теорию. Упростив эту витиеватую мысль Жижека, скажем так: некие сформулированные идеи могут быть ошибочными, но жизнь-бытие развивается всё не по нотам ошибочных учений, а по объективным законам. Хотя считалось, что госсобственность, строительство МТБК, и власть компартии приведёт к победе социализма, а за ним коммунизма, но «коммунизм» развивался также и вне «экономистской догмы», и коммунизм как разотчуждение человека , несмотря на смутное представление о личностном факторе и остаточный подход относительно «воспитательно-образовательной надстройки», «советский человек» произрастал и он исторически как феномен с уникальными качествами возник.
Этот советский человек может быть воспринят как своеобразная этно-социальная группа . Советский «этнос» - определенно уникален. Все этносы сориентированы на своё прошлое, свои язык, территорию, политическую данность. Советский этнос – был открыт, исповедовал космизм, всчеловечность , и его матрица была устремлена даже не в 1917 год, а в будущее (и этим не ограничивается своеобразие «советского этноса»).
Советская коммунистическая мировоззрение – по мнению очень многих культурологов может быть интерпретировано как мировая религия. Причем, это единственная мировая религия, так как так называемые «мировые религии» Ислам, христианство, буддизм - на самом деле регионгальные а не мировые. То же самое можно сказать относительно универсальности религиозных воззрений ислама, христианства, буддизма, модернизированных форм индуизм и иудаизма. Эти религии «унивесальны», «глубоки» относительно предшествовавшего им традиционалистского «язычества». Коммунизм, сакрализирующий научное мышление, развивающуюся практическую философию, является окончательно универсальной религией, когда философская, сознательная часть института не попадает под влияние иррационально-ритуальной части религии. Религия не обязательно сакрализирует именно Бога. Буддизм сакрализирует – медитацию. Даосизм – некий философский принцип развития ао. В индуизме есть безличностные представления о Боге как всемирном законе.
Поскольку, скажем ислам, призывает мусульман совершать намазы, хадж Мекку, то они это и делают. Советская религия призывает «усвоить все знания выработанные человечеством», лишь тогда «снизойдёт благодать коммунизма» на человека и он станет «коммунистом». Добродетельный, веропослушный советский человек «тыкал в книжку пальчик», стремился к знаниям-силам, хотели, чтобы образование получали дети. Наука была бредом СССР. Российский космос до сих пор доминирует, НАСО же - банда по распилу денег американских налогоплательщиков.
Советский человек – сложен . «Самая читающая нация» - говорилось об СССР. И отражало некоторую реальность. Кроме книги были и другие «самые» институты, культивирующие интеллектуальную сложность. Сама система образования вызывала восхищение в лидеров образования других стран. Существовала целая сеть заведений называемых «культурными» , такие как творческие союзы, клубы и дома культуры, музеи, которые существовали в каждом городе и вновь возникали, театры, кинотеатры, разнопрофильные журналы, советское кино, государственное безрекламное телевидение, массовый спорт , даже профессиональный спорт долгое время был наполовину «любительским».
Но сложность высоколобых не была вершиной советского человека. Система ценностей в которую подводили общество была принципиально высокой. Её «несбыточность», «утопичность» не должна смущать: всякая «система ценностей» есть планка , к которой предлагается тянуться. В СССР эта планка не только официально , но и стихийно была высока. Стихийная , «народная» нравственность выказывала недоверие «моральному кодексу строителя коммунизма» не потому, что не соглашалась с ним, а потому, что не видела такового согласия с этим кодексом у многих советских руководителей, то есть, скептично относилась к коммунистическим идеалам коммунистического «начальства».
Этот «советский человек» не получил завершающего развития. Социальная философия развивалась очень неторопливо, монотонно, боязливо, неинтересно, сонно. Но, видимо, именно распад СССР сделал возможным такую достройку «советского человека» . С распадом СССР наряду с множеством потерь пост-советский советский человек получил и несколько толчков, стимулирующих его развитие.
а) исчезла совестко-социалистическая квазидоминанта в качестве «госсобственности» и «политического руководства компартии», антикоммунистичность большой части коммунистической верхушки стала историческим «фактом»,
б) уйдя в историческое прошлое «СССР» как феномен принял очищенную форму, его величие и смысл стали видны, тогда как «внутри» СССР многое скрывалось под «серостью будней», морщин, пота и помятого костюма,
в) советские люди, сомневающиеся в «самих себе» и «своем социализме», получили опыт сравнения «советского быта» и «быта капиталистически-либерального»,
г) поражение советского социализма заставило «советских людей» думать и включить «диалектику исторического пересмотра», чего они раньше не могли делать решительным образом.
Объективно новый человек, который исторически получил название советский человек, не «вымирает», а, напротив , эволюционирует. Советские люди – это коммунисты по рождению (в отличие от, например , Маркса, Ленина, Че Гевары) и даже наши родители родились в СССР, а у кого-то даже и деды. Стало быть «советский человек» массово получал коммунистическое воспитание в школе, на предприятии, в театре, кино, в семье, на улице, во дворе и не в одном поколении. Это уникально. И это как раз то, что является необходимым условием для того, чтобы опрокинуть современный «глобофашизм» с его тотально и разнообразной политтехнологической обработкой стран и народов (не только информационные потоки лжи и квазикультуры, но и терроризм, гомосексуализм, наркомафия, коррупция, идеологическое распыление, национализм, фашизм, паранаука, эзотерика, - оживление всех этих ненужных и вредных вещей составляют работу по деидеологизации и удержанию общества в невротических состояниях).
Нельзя откладывать задачу этой революции на следующие поколения, нынешняя деградация (не только советского общества, но и западных демократий, и стран третьего, четвертого миров) набирает обороты, и следующим поколениям будет ещё сложнее остановить обрушение «системы человек», то есть, человека и общества, стремящихся к «настоящей истории», как называл эпоху коммунизма Маркс.
«Советский человек» не испарился. Коммунисты, сторонники коммунистов и даже бессознательно многие «несторонники» коммунистов выросли в СССР и усвоили созданную в нём уникальную культуру, и они все в той или иной степени остаются носителями этой культуры, одни - сознательно, другие - бессознательно. Хотя в СССР главное, базовое место оставалось за развитием экономики, политических, военных структур, советская культура, тем не менее, развивалась , хотя культуре отводился в сравнении с экономикой остаточный, а не основной принцип, и это оказывалось всё же существенным моментом советской цивилизации. Антикоммунисты пытаются уничтожить тотально «советскую ментальность», но для советского человека это морально неприемлемо, в целом для советского человека национализм, буржуазная мультикультурность, фашизм, религиозная замкнутость и прочие ментальности неизбежно являются отступлением, падением с высоты советского эгрегора. Преодолеть своё внутреннее крушение, духовную катастрофу и неизбежную глубокую депрессию он может только «воскресив» свой «идейно-нравственный СССР», за чем последуют и изменения в обществе.
19 августа 20 г. Екатеринбург, Андрей Козлов
пятница, 17 августа 2012 г.
ТОПОЛОГИЯ "СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА". ВВЕДЕНИЕ
ТОПОЛОГИЯ "СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА". ВВЕДЕНИЕ: 
(Этюд о советском человеке)
Читая немецко-еврейско-американского философа Эриха Фромма, я вдруг по энтузиастичном прочтении почти десятка его книг вдруг перестал его принимать. Одной строчки «коммунизм окончательно испортил марксистский гуманизм» хватило. Я увидел перед собой тупого ординарного американоидного хомячка-антисоветчика. Я увидел, что при всех его мудрых, глубоких и замечательных идеях он жестко форматируется в самом узловом месте. Он не отвечает и не размышляет о причинах и виновниках «массовых репрессий», не рефлектирует о роли Рузвельта, Черчилля и их стран в зажигании второй мировой войны. Если бы Фромм был простой западный обыватель, или простой ЦРУшный советолог, в этом не было бы ничего экстраординарного и «интересного», но ведь Фромм - создатель франкфуртской школы, марксист, светоч, критик капитализм и таких форм оппортунизма как завиральные идеи Маркузе. Тем не менее, маэстро примитивен как самый тупорылый либераст, когда дело доходит роли СССР. Тут всё развалилось…
В чём причина? Почему я, «гнида», вижу как маэстро опарафинился? Причем эту заморочку Фромма мы обнаруживаем молниеносно, нас не «одолевают смутные сомнения», а сразу же «корёжит». Мы даже видим , что Фромм - не неправ, а находится как раз под влиянием того самого подсознательного, в котором он, Фромм - ас и светоч, а мы – простые дилетанты и неофиты…
Винни-Пух задумался.
Конечно, у меня есть принципиальное отличие от Фромма. И не только у «меня»? А у всей группы, в которой я сформирован непосредственно и в которой я непосредственно существую…
Из с этой присказки перепрыгнем к идеологии марксизма.
В целом она, надо сказать, скорее проста, чем сложна. И эрудиция профессоров, прочитавших всего Маркса, всего Энгельса, всего Ленина, а также Фейербаха, Прудона, Каутского, постигших многие прочие «зияющие высоты» в целом не только не нужна, но и излишня.
Истина марксизма-коммунизма в том, что каждый человек и особенно человек труда, человек бедный, но и вообще всякий принципиально достоин уважения, и гуманного отношения, мы - равны, даже если кто-то слабее нас, менее образован, менее талантлив и так далее, мы всё равны, как равны любящие друг друга братья (1).
Коллективизм, общественность, альтруизм - важнейшая идея, важнейшая суть человека, его главная эволюционная «правда» (2).
Идейность марксизма-коммунизма – наука. Не религия, не идеологическая аксиоматика, не какой-то философский миф, а рациональное, теоретическое, опытное мышление. Именно поэтому «марксизм – не догма» (3).
Подытожим: гуманизм, социальная справедливость, научность. Из этих трёх идей вытекает, тем не менее, очень многое и очень важное. Так, например, организационная роль революционного авангарда (партии «профессиональных» революционеров) - не такая «эврика», она стройно и логично вытекает и трех «первоидей» марксизма. И именно этой ориентации, которая мгновенно позволяет решить и увидеть заблуждения Фромма и кого угодно, у Фромма не было. Поэтому он талантливо, причудливо интересно исходит из мессианских идей христианства и иудаизма, нагружает их светским рациональным пониманием, укрепляет психологическими открытиями Фрейда и мессианскими «гуманистическими» прозрениями Маркса.
Но Маркс - не Фромм. Скорее всего, именно это имел ввиду Маркс, когда говорил: «Тогда я не марксист». Маркс исходит (не смотря на почти буквальную близость иных позиций марксизма мечтам апостола Павла, обращающегося к фессолоникийским первокоммунистам) не из тех идей, которыми ограничен Фромм. Революция, то есть, большой и естественный социальный тренд, может вывести человечество к «настоящей истории». И главное в этом тренде то, что «угнетенные» должны обрести научную идеологию. Не так что «угнетенные» должны стать докторами всяческих наук и проглотить своим мозгом дюжину энциклопедий (такой «простой» подход лишь - двигатель книжной торговли), они максимально научно должны понять динамику общественного развития с её классовой интригой. И для этого у «людей труда» есть все важнейшие условиях для успеха в этой науке, так как они не только социальные аутсайдеры, они инсайдеры ключевого социального конфликта, называемого в марксистской социологии-психологии «классовой борьбой». Их заинтересованность не противоречит в целом их объективности, а как раз с ней резонирует.
Маркс, Энгельс выработали идеологию научного коммунизма из своего научного и исторического опыта и создали научный коммунизм собственноручно.. Они создали эту идеологию, опираясь на частичные и косвенные догадки своих современников и предшественников. Практически все их труды - критика своих левых «товарищей», будь то Прудон, Штирнер или Фейербах. Они не были одиноки, но, как в ином месте заметил Ленин, «был очень узок круг этих революционеров». Они создали учение из полуфабрикатов, поправленных и ошибочных лозунгов и схем, из идей своих единомышленников, из которых, впрочем, Маркс, Энгельс были первыми. Они совершили подвиг и создали первичный продукт. Ленин , Сталин и другие большевики, конечно же, пришли к коммунизму также исходя из своего опыта, социальных наблюдений и рациональных поисков. Но они не создавали научный коммунизм, они его обнаружили уже существующим, уже созданным и обретшим социально-исторический опыт. Они его использовали и развивали.
Ещё в большей степени имели «готовую базу» последующие революционеры: Мао, Дэн Сяопин, Ким Ир сен, Тито, Хошимин, Ходжа, братья Кастро, Че Гевара, Уго Чавес. Они опирались не только на Маркса-Энгельса, но и на Ленина со Сталиным, на опыт реального советского социализма. Они получили более сложный коммунистический инструмент, чем тот, что был у большевиков, и тем более создателей научного коммунизма.
Можно сказать, что новые поколения коммунистических лидеров не были такими титанами и «глыбами», как Маркс-Энгельс, но у них были принципиально более качественные и сложные инструменты и их практический успех имел больше успеха, например, Парижской коммуны, в делах которой Маркс даже не нашел смысла поучаствовать лично.
Я не буду останавливаться на успехах СССР, КНР, Вьетнама, Кубы или таких полусоциалистических стран, как каддафийская Ливия, Венесуэла, другие «боливарианские страны» или на незавершившемся «эксперименте» Сальвадора Альенде. Если внимательно присмотреться к этому социалистическому опыту, то он феноменален и восхитителен. Вся критика СССР и прочего практического социализма, даже если эта критика исходит из уст маститых гуманитариев, демонстрирует лишь их «зияющую» «пустоту». Замечательно в этом отношении сальто-мортале Александра Зиновьева, который ринувшись в гущу диссидентства, хлебнув жития-бытия цивилизованного Запада, вдруг понял, что относительно своего советского отчества он находился в интеллигентской фигокарманной иллюзии. А взглянув на СССР с его бытом, экономикой и всем-всем со стороны, понял, что это было «нечто», а вовсе не то, что стрярпают относительно СССР ЦРУшные советологи.
Следующей очень важной и очень специфичной конгрегацией коммунистов являются «советские люди» (soviet people). Специфичность их в том, что «советский человек» в отличие от Маркса, Ленина, Фиделя, Че Гевары, Броз Тито и Уго Чавеса впитывал марксизм, коммунистическую мысль «с молоком матери». Более того, некоторые советские люди имеют не только родителей, но и родителей родителей, родившихся при советской власти. Такой урожденный советский ребенок получал советское воспитание в школе, в обществе (театре, кино, СМИ, на производстве), в семье. Вместе с тем такой «коммунизм» был массовым: друзья, соседи, коллеги, попутчики в поезде и общественном транспорте тоже были «марксистами». Безусловно, степень такой коммунистичности была разной. Кто-то был «беспартийным коммунистом» по стольку поскольку, а внутри имел своё иное воззрение, нередко очень инакомыслящее. Но даже если 1 % советских людей имел коммунистическую матрицу, то именно этот процент позволил осуществить индустриализацию, выстоять в Вандее 37-го года, победить в войне, выйти в космос. Думается, что если в 1941 был один процент «истинных внутренних коммунистов», то в 1961 и 1981 году этот процент был уже значительно выше.
Но почему же тогда, возникнет вопрос, эти советские люди, этнические коммунисты, марксисты «материнского молока» так легко расстались с социализмом СССР в 91-93 году? Естественно эти «спонтанное природные коммунисты» прекрасно уже видели, что советская элита 80-х не исповедует ни социальной справедливости, не считает народ равным себе и не испытывает к «людям труда» сколько-то искреннего марксистского уважения, ни принимает своих решений с научных соображений. Коммунистическая верхушка обрастала карьеристами и формализом, новые мелодии стали играть «сынки и внуки» советских героев и лидеров, которые превращались в новую «советскую аристократию» (вспомним дочку Брежнева, Егора Гайдара, Никиту Михалкова, а все советские лидеры и герои войн и новостроек имели детей и внуков, многие из которых не могли не пользоваться преференциями) . Это было видно очень многим. «Советский человек» не чувствовал в советской элите (не только в Горбачева, Яковлеве, Шеварнадзе, но и в Лигачеве, Рыжкове, кто там ещё ) «своих», каковых он чувствовали в Ленине, Сталине, Фиделе Кастро.
Реальная причина распада советского проекта в том, что коммунистическая идея советских людей, будучи безусловно таковой по указанным выше трём пунктам, не имела понимания по другим трем важным моментам.
«Советская идеология» не вполне осознавала классовую природу сформировавшееся советской номенклатуры. Даже если в сталинское время существовало понятие «усиление классовой борьбы», и оно относилось не только к умонастроениям «бывших», но и к настроениям буржуазно мыслящей партийной советской элиты, но в полной мере этот факт не мог быть понят и распознан, так как к этому формирующемуся «номенклатурному» классу относились не только Ягода, Ежов и Енукидзе, но и Калинин с Молотовым, и сам Иосиф Виссарионович. Не были в советской идеологии реализованные и других два важных для коммунистического мировоззрения момента. Эта идеология не обращала внимание на такие явления, как невроз, психоз, бессознательное, то есть, массово советский человек-коммунист не обладал ясным и «канонизированным» понимаем, что озвученная идеология не только не совсем совпадает с внутренней позицией, но во внутреннем мире человек может не быть никакой особенной позиции в принципе.
Также не ставила на край угла советская идея и роль личности. Более того, нередко личность-индивид выступал как антипод коллектива-общества, и понятие «личность» попадало в такой негативный контекст как, например, «культ личности». «Личность», как и вся надстройка, была не только вторичной, но второстепенной категорией.
Так что советского человека-коммуниста ждал кризис, и он наступил. Медленно «огнь» советского коммунизма начал остывать с 1956-го, и быстро – с первых плодов горбачевской перестройки. Но этот внутренний коммунизм «советских людей» , коль уж он был качественно иным и большим (!) даже, чем коммунизм Маркса, Ленина и Че Гевары, он не мог так легко согласиться с наступившим капитализмом-олигархизмом-глобализмом. И мы видим, что как только началась приватизация в 1992 году, советский человек-коммунист активизировался. Мы не можем назвать современное состояние прогрессом коммунизма, так как многие институты общества и уже целое поколение выросло в условиях откровенного капитализма и прямого антисоветизма, так что в целом коммунистическое движение сузилось, но некоторые качественные изменения произошли:
«Советский человек» опытно реализовал, что капитализм хуже, а социализм лучше (1).
«Советский человек» реализовал, что советская политическая элита пребывала не в «застое», а просто начинала «осознавать» свою социальную природу «класса господ» ( именно за указание на этот факт она преследовала если не всех, то многих «диссидентов») (2).
Наконец, в среде пост-советских «советских людей» появилась конгрегация с новым качеством. Если в советское время научная ипостась марксизма в общественной сфере ограничивалась некоторым форматным стандартом, перешедший за рубежи которого непременно третировался, то сейчас, постсоветский «советский человек-коммунист» обрёл большую историческую, философскую и иную информацию. Его стремление «усвоить все знания, выработанные человечеством», его понимание, что «быть марксистом означает быть как можно более научным» (Л. Выготский) уже не имеют препятствия, и «человек-коммунист» выходит из первозданной идейной аляповатости, неуклюжести.
Масса социальных завоевание Октября в 91-93 годах были утрачены. Идеи социалистического гуманизма, общественная собственность и даже научный взгляд на общество и историю антисоветская политическая элита постаралась маргинализировать.
Но выдвинем гипотезу, что то, что было главным в СССР (госсобственность и однопартийность компартии) было всё же не самым главным.
Известно, что Марксом выдвигалось учение об отчуждении, и этого учения Маркс никогда не отвергал. «Отчуждение» есть десоциализация личности. Человек работает на капиталиста, и всё больше отчуждает самого себя, поскольку всё свое время он тратит на деятельность во имя биологического поддержания себя и своей семьи, его человеческий потенциал оказывается нереализован, он уподобляется примитивной машине. Человек есть продукт культуры, и чем больше человек «культивирован», тем больше он человек, но пролетарий не имеет ни времени, ни средств, чтобы культивировать себя. В советское время воспитание человека, его образование, его развитие было, можно сказать, «впереди планеты всей» по многим своим составляющим, но всё же главными в советской идеологии были роль политической партии и развитие материально-технической базы. Полное созревание и полномасштабный расцвет личности отдвигались в светлое будущее. Но каков бы ни был реальный предрассудок официальной концепции коммунистического строительства, реально и объективно развитие происходит в соответствии с истинными законами, а не предписанными. То есть, как бы ни было в теории сознание и мышление вторичны- второстепенны, сознание-мышление жили своей жизнью. «Уважаемые люди» выстраивали цепочки полезных блатных связей, а «люди труда» в соответствии с их совершенно неизбежной и закономерной потребностью искать решение своих проблем в радикальном преобразовании общества, культивировали коммунистическую ментальность, иронизировали над противоречиями и несоответствиями реального социалистического быта, презирали «подпольных миллионеров» с их спецбуфетами и прочими постсталинскими привилегиями. То есть, коммунистический человек, мыслящий (взирающий на мир) гуманистически, коллективистки и научно, есть самый главный продукт советского общества.
В нынешнем состоянии этот человек, хотя и потерял свою политическую гегемонию, сузился количественно, но вместе с тем получил и опыт нового качественного порядка. Зло капитализма стало для него не «идеологическим штампом», а реальностью; опыт СССР, уйдя в прошлое, исторически рафинировался, его внутренне качество очистилось над сиеминутного материального шума, оно обрело законченность, оформленность ; и , так сказать, СССР «воскрес», раскрыв перед шокированными вероломством, хамством и хищностью «дикого капитализма» советскими людьми сакральную высоту и подлинность советского социалистического уклада.
Учение Маркса в своем самом общем виде – это учение об изменении социально-политического устройства (то есть, государства, потому что политическое устройство – это государство). И Маркс, и Ленин очень четко высказывались об отмирании государства. Но это не могло быть понято, так как они же очень определенно критиковали анархизм, то есть, непосредственных прямых адептов отмирания государства. «Отмирание» в этой ситуации может означать только то, что институт государства уйдёт на иные второ- и третьестепенные роли (на второстепенную роль он уже ушёл), когда взрастёт иной коммунистический институт, где личность будет получать всестороннее и постоянное развитие, и этот союз творчески обобществленных активных личностей будет несоизмеримо могущественнее и государства, и исторических религий, и технических достижений и возможностей, и классовой корпоративности.
Советский человек – это конечно, именно человек-коммунист. И это «коммунист» означает не обладание партбилетом, комсомольским значком или пионерским галстуком. Коммунист здесь и сущность природы человеческого вида, то есть, вида, обладающего так называемой второй сигнальной системой, вида, адаптивная система которого расположена за пределами его физиологии – в культуре, которая находится не в библиотеках, скрижалях или памяти жестких дисков; которая есть принимаемый и передаваемый сигнал-знак, которая находится только в обществе, общении, сообщении.
Коммунист – это этнос.
Коммунист – это и религия, универсальная, доводящая своих «ценности» до универсальной инвариантности, воистину мировая. Коммунизм не есть «как бы» религия или идеология, сохраняющая атавизмы «религии», мистически-мессианское пророчество-мечта, похожее на религиозное послание. Только коммунизм и есть религия в её реально-необходимом смысле. Коммунизм есть подлинные инвариантные христианство, ислам, буддизм, индуизм, дзен и дао.
Коммунизм – это также и есть наука о человеке, история, психология, философия, социология, истинное и единственно справедливое право.
Коммунизм – это коммуникация.
Коммунизм - это институт коммунистов, принципиально активно «личностно» развивающихся индивидов.
И этот коммунизм - не легенда вроде легенды о Беловодье, мечты о рае, или метафизической притче о тысячелепестковых небесных планетах. Этот коммунизм существует в исторически существующем и продолжающем развиваться «советском человеке». Такой тип «советского человека», продолжает своё развития не только в странах бывшего СССР, он своими путями развивается и в Китае, Вьетнаме, на Кубе, Северной Корее… и во всем мире. Эпицентр, конечно же, всё ещё в бывшем СССР. Здесь есть люди, чьи деды родились при социализме, здесь тип человека-коммуниста взращен уникальным историческим опытом.
Этот марксизм-коммунизм стал немножко «сложнее», он по-прежнему относительно прост.
- Все люди – братья (гуманизм).
- Человек расцветает в обществе и живя для общества (социализм, коллективизм). Человеческая индивидуальность и общество – одна нераздельная система.
- Здоровое мышление человека – это научно-творческое мышление. Религия - факультативное подспорье, как, например, заучивание таблицы умножения: её заучивают, но в сущности же математика не есть заучивание, а именно логическое и осознанное понимание, что трижды три именно девять (научность, светскость).
- В СССР возник-таки «господствующий класс».
- Кроме борьбы идеологий существуют подсознательные квазиидеологические состояния: неврозы и психозы, смысл которых для коммунистического действия в том, что в этом состоянии у человека ломается, портится механизм мышления, человек погружается в идейно-логическую какофонию, концептуальный хаос, интеллектуальную дистрофию.
- Развитие личности - главная, а не факультативная цель классовой борьбы. В наше время этот персоналистский тренд получает особые объективные условия для своего развития.
- Субстратом (базой) современного коммунистического роста-движения является «советский человек-коммунист», родившийся в бывших и ныне существующих социалистических странах СССР, КНР, КНДР, Вьетнаме, Лаосе, Камбодже, Кубе, бывшей Югославии, странах Восточного Блока.
Советский с человек советского периода и «советский человек» пост-советского периода – уникальное явление. Это не «исчезающий вид», как хочется его представить некоторым, кто выдумал термин «совок» и т.п. Необычность этого «человека» заключается в том, что он пересекается с целым рядом социальных сущностей. Он есть прообраз или даже уже версия версия всечеловека-космиста, также это этнос, религия, философия. Одновременно коммунист есть сложная обобществленная, социализированная личность. Также коммунист – именно то, что буддисты называют «просветленный», индуисты «достигший самадхи», а христиане «святой». Причем религии мифологизируют, представляют своего «святого сверхчеловека» в сказочно-фантастической форме, то есть, упрощают, симулируют, придумывают то, о чем они грезят-мечтают. Но коммунист, как феномен, как топологическая перспектива развития личности, вполне ясен, определенен и реален. Кроме того «коммунист» (мы говорим здесь об особом социальном типе «советского человека») не только спроектирован, он исторически возник и существует не только на киноэкране, но и в реальности.
И ни практически, ни теоретически не существует иного исторического социального субъекта, который мог бы вывести человечество за пределы того суперкризиса, в котором оно сейчас оказалось, нежели этот «исторический человек-коммунист». И многое говорит о том, что кризис нарастает и оставить его разрешение последующим поколениям нельзя, так как настоящий кризис связан не столько с переразвитием старой отжившей системы, сколько с целенаправленной порчей новой здоровой альтернативы.
16 августа 2012, Екатеринбург, Андрей Козлов
Подписаться на:
Сообщения (Atom)