КОММУНИСТИЧЕСКОЕ САТОРИ

 Красная Армия придёт откуда, где её не ждут. Заповеди Христа – практически коммунизм и есть.

 КОММУНИЗМ  –  это сотрудничество, коллективизм, любовь к ближнему, но эта «любовь и дружба к ближнему» не локализуется  в узкой социальной группе, она умножается в абсолютной сверхзадаче, то есть «любовью к Богу».  А как же экономический базис, классы, труд и капитал?

Абсолютная сверхзадача не снимает, а напротив, требует учёта базиса, общего и принципиального вектора, возникающего в трудовом классе, этот вектор как раз и противостоит энергии капитала, которая просто превращая трудом созданные стоимости в фетиш,  укрепляет свою «власть»,  внося в общество разрушение, казня Ромео и Джульетту, как еретиков, так как брак с точки зрения капитала-власти  должен быть только по расчёту. 

          Обычно под коммунизмом понимают государственную собственность, компартию у власти, высокий уровень благосостояния, уравнительное распределение, коллективизм и дисциплину. Но не только у Фромма и фабианского общества, но и у собственно Маркса толкуется о так называемом «отчуждении». В силу необразованности, социальной зазомбированности широкие слои признают себя рабами. И даже если не "признают", то  узость мышления , низкая креативность (и не только масс, но  и мыслящих прослойковых тростников) делают широкие слои общества объектом манипуляции со стороны узурпировавших общество «семейств».

           Смести эти идеологические и прочие манипулятивные надостроечные аппараты не в состоянии никакая идеология. Идеология – лишь частный, специальный механизм «освобождения». Самим освобождением будет творческое цунами. Сознание широких масс, в котором не будет фундаменталистских тупизмов, идеи, образы, концепты, исторические примеры, социальные парадигмы, конгломарат общественных настроений, мифологических и традиционных представлений войдут в праздничное взаимодействие. Демократия, социализм, патриотизм, умная государственность, культура, искусство, наука, религия (как аксиоматизация и историческая память всеобщих мировоззренческих аксиом,  «основных вопросов»,  общественных и интеллектуальных сверхзадач, связи людей и поколений), - являются разными институтами, но  они одинаково являются потребностью общества, механизмами взаимного оптимального развития и упрочения всех этих институтов.

           Общественная собственность, высокий технологический уровень производства и общественное благосостояние безусловно являются материальной базой для разворачивания коммунизма. Но сам коммунизм состоит в скачке, в социальной бифуркации, когда массово и лавинообразно рухнут в общественном сознании институты охраняющие отчуждение (которое есть не только религиозный фундаментализм, но и всякая прочая интеллектуальная узость, догматизм, в первую очередь финансово-денежный фетишизм и сакрализация бюрократических пирамид, а также весь мелкотравчатый гламур желтых СМИ, академический консерватизм, голливудовский шоу-бизнес, все прочие смеси полунаучного, антинаучного, снобистского и начётнического ). До сих пор военно-финансовые элиты использовали для себя творческие порывы и культурные революции, возникавшие в обществе, для своих «высочайших» нужд, сейчас наступает исторический момент, когда авангард, откровение типа «отдай рубаху», практики просветления, школы философско-психологической оптимизации, всегда возникавшие в истории и раньше, не утонут в андеграундах, катакомбах , имагинациях утопистов  и чудоковатых библиотекарей, а взорвут инвариантного великого инквизитора, гнездящегося в страхе, ненависти, нагнетаемых  жуликами и ворами мирового империализма.

КОММУНИСТИЧЕСКОЛЕ САТОРИ – не есть анархия или деидологизация. Напротив, это как раз открытие, разворачивание  отчужденного сознание широких слоев к принципиальным и важным социальным институциям. Вовсе нет нужды, чтобы все и каждый тонко разбирались в вопросах квантовой механики или фонетике старо-китайских диалектов. «Все и каждый» должны стать, смочь стать участниками сектора«анторопос» - не только войти в парламенты и белые дома, но войти во все подземные идейные и прочие ходы этих домов.

          Маркс, Ленин, франкфуртская школа, - всё это остаётся. Остаются Лао-цзы и Христос,  Будда и Муххамад, Шекспир и Чехов. Остаются Маяковский, Жан-Поль Сартр и многие другие. Остаётся компартия – как орден, не позволяющий этот бурный и живой процесс опрокинуть к ногам империализма (представителем которого в СНГ является «семья миллиардеров»  Путина-Ельцина, выползших из среды антинародной зажравшейся советско-партийной номенклатуры). Не деидеологизация, а диалектическая коррекция и изменение взглядов и формул «раз в три месяца». Не деидеологизация, а поднятие общественного сознания с уровня «формулировок» до уровня смыслов, до уровня сатори (похожее у Тютчева: умом Россию не понять, аршином не измерить)...   

 Происходит  «это» посредством щелчка… (короче: в разаботке пока)
http://ako-polis.livejournal.com/342943.html статья "КАК СТАТЬ ДОКТОРОМ ФИЛОСОФИИ ЗА 3 МИНУТЫ"

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ СОН

                                

         Некоторые живые организмы в неблагоприятных для жизнедеятельности условиях засыпают, входят в некое состояние похожее на смерть. Таким образом, в своих коконах, в своей летаргии они как бы ограждаются от опасной и непригодной для обменных процессов среды. Спрячка такая, как мы видим, некоторая форма адаптации. В идеологии происходит, видимо, подобное. Люди не могут выносить, не могут жить в «беспредельном идеологическом формате» и они прячутся в религии, в некий свой собственный деидеологизированный мирок. Они не хотят знать, что там происходит в реальности, им, их детям,  нужна лишь иллюзия их матрицы. Банде это в какой-то степени выгодно, тем боле, что жить по их либерально-гламурным лекалам подавляющее большинство людей всё равно не может. Это всё годится лишь для некой поверхностной, модно-шмотковой шоусферы, для реальной жизни это не подходит.  Но человеку это тоже неизбежно нужно, чтобы успокоить, устроить внутренний мир. Эдакий, как выразился Маркс, опиум, анестезия.  Но всё равно, как бы мы не прятались, как бы не обманывали себя насчёт «стабильности» нынешнего положения, хоть бы боковым зрением но замечаем, что в датском королевстве всё не так спокойно. Нужна идеология, нужны очертания «пути».

Уже в 60-70-х  это идейное здание рушилось. Оно было, но дети и простые люди верили в идею, а партийные начальники «верили» в неё лишь по политически-деловым соображениям.  Очень многие диссиденты были именно левыми. Даже, скорее всего, нынешние «звезды» либерального диссидентства начинали как леваки, только скрывают. Но дело даже и не в том, кто каким был.

Идеология социализма – это идеология общественного проекта. Идеология капитализма -  это идеология сохранения своего господства (всё остальное в этом проекте является служебным для главного пункта, таковым служебным также является и квазисоциализм). Так что на уровне развитости и изощренности борьбы социализма и антисоциализма всё зависит исключительно от внутренней мотивации«идеологического субъекта».

Общество проснётся в целом и существенно только тогда, когда будут оформлены дюжина-полторы концептов, способных  оживить тенденции, совместимые человеческой (включая внутренние потребности) жизнью.

Национализм, религиозный фундаментализм, честные выборы, частная гламурно-обывательская жизнь, спорт, КВН-ое хихикание, временно-локальные фестивально-биеннальные игры с покакушками, благотворительность, - всё это  в каких-то случаях «неплохо» как обучение, но если общая сверхзадача не определена (а именно этим и занимается «идеология»), то  наши «движухи» будут безуспешны, поскольку нас собственно сам «успех» как бы и не интересует.

Пентагон-ЦРУ  бил, бил яичко советской идеологии. Но добила её «мышка» в лице Мишки Горбачева с его с неверным по форме, но верным по существу оруженосцем Ельциным. Борька получил в ноябре 1987-го неожиданную харизму, и мировой капитал эту харизму у него банально выкупил.  

В общих чертах революционная задача момента заключена в очень простой вещи: должна появитьсяидеологическая сверхзадача в тех естественно слоях, где она может появиться (вряд ли таковая может появиться у Вексельберга, Прохорова, Эрнста, Медведева или какого-то очередного губернатора и полпреда). Эти слои сами вырабатывают эту идеологическую сверхзадачу, но посредством воспитания, влияния на тех, кто её конкретно предлагает, транслирует. Если перефразировать легендарное ленинское изречение: Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!  

То сейчас это должно звучать по-другому: «Нужны идеологи, создатели концептов, нужны её интерпретаторы, нужна трансляция…». Нужно научиться снимать-удалять всё то,  что затормозило идеологию (на сегодня можно говорить только о коммунистической идеологии, так как остальное или её довески или болезненное бла-бла). Есть иллюзия, что идеология потеряла популярность. Этого не может быть. Теряют популярность симулякры идеологии, настаивающие на своей  идейной первородности. Человеку не нужна ложь, которую он распознал, поэтому он склонен заснуть, чтобы не видеть и не знать, ведь отойдя от лжи брежевской, он попал в сети лжи горбачевско-ельцинской, и возникло представление, что ложь везде.  «Нет правды на земле, но нет её и выше»     

Это строки из трагедии Пушкина, но говорит сие не Пушкин, а Сальери

Так нередко случается с цитатами и литературными идеями, смысл их переворачивается. Пушкин показывает здесь, как отсутствие «правды», «царства в голове» у Сальери делает его преступником. Также профессор Преображенский в «Собачьем сердце» не есть герой, а есть антигерой, безумец и ворчливый сноб,  «создатель», а не антипод «Шарикова». И обаятельный Остап Бендер вовсе не обаятельный народный плутишка, а «комбинатор» из тех, что творили 37-ой год, 56-ой год, 91-ый  и 93-ий, прообраз Чубайса, Мавроди, всех прочих реформаторов-дерьмократоров.  

Если общество поставит перед собой цель – социализм, оно вполне может прийти к нему.

Если общество не поставит таковой цели, то оно будет предоставлено на волю волн и ветров, всех тех аппетитов и безумных замыслов, которые зреют у наших и зарубежных комбинаторов, политологических светил и амбициозных социальных композиторов, которые мечтают о том, о чём мы хорошо знаем и без Ромни.